Обладатель-тридесятник - Юрий Иванович

История давно минувших дней.

Но воспоминания пренеприятнейшие – остались. И повторно наступать на те же самые грабли Пётр Апостол и Леон Свифт отказывались категорически.

Разве что могли выслушать наивные мечтания своего молодого коллеги… Да от души, пусть и непроизвольно обидев рассказчика, посмеяться над озвученными планами. Потом извиниться и рассказать самим о причинах своего невольного смеха. Что, в принципе, один из наставников полусотников и сделал. Второй при этом всё слышал, со всем сказанным соглашался да только изредка кивал в знак согласия седой головой.

Загралов слушал, можно сказать, с благоговением, одновременно вёл передачу на всю свою команду фантомов и попутно размышлял как над сутью откровений, так и над удивительными поворотами судьбы в отношении наставников. Ведь совсем недавно он их успел записать в подозреваемые номер один, а сейчас вдруг стал относиться как к старым, закадычным приятелям, которых понимаешь с полуслова и полностью, во всём доверяешь. Хотя и в эти размышления закралась противоречивая мыслишка, рождённая недоверчивым перестраховщиком в виде внутреннего голоса:

«Вдруг это они тебе так зубы заговаривают, а сами сейчас готовят Кулон-регвигатор к коварному похищению?»

Может, и такая задумка имела место, но разум в тандеме с сердцем хотел верить в крепость получившегося союза и искренность несколько странного наставничества. Да и все остальные советчики не выказывали особого беспокойства и не пытались указать на ложь или грубые несоответствия в рассказе. А помимо всего в сознании просыпался невероятный интерес. Ведь если отбросить последние сомнения, то рядом сейчас находились фантастически легендарные, прославленные в своё время люди, которые и в самом деле стояли очень, можно сказать совсем рядом с самым властным человеком, обок с неадекватной исторической личностью. Это ведь при желании сколько можно секретов выведать, тайн узнать и наконец-то выяснить для себя, как оно было тогда на самом деле.

Правда, престарелые обладатели явно не спешили раскрывать все секреты и делиться пикантными подробностями своей биографии. Вместо этого господин Апостол принялся по второму кругу давать пояснения, насколько ошибочны и неуместны попытки изменить большую историю. По его словам, именно так и получалось: невозможно! И даже пытаться не стоит!

Хотя Загралов не сдавался:

– Но вас тогда было всего двое, конечно, это – маловато. А если взяться втроём? Да ещё подтянуть в наши ряды Адама и Волоха? Может, ещё и кого иного уговорим из вашего заморского списка?

Теперь уже и Леон Свифт стал посмеиваться:

– Ну ты и фантазёр! Адама он подтянуть собрался! Ха! Да он тебе за отрезанную руку по гроб собственной жизни в глаза плеваться будет! Он хоть и трус никчёмный, но гонор свой несёт высоко и прощать кровные обиды никогда, никому, ни за что не станет.

– Но ведь рука у него приросла на место, – напомнил Иван очевидное. – К тому же он сам виноват, что на меня войной пошёл. Ещё легко отделался. Туз на моём месте сразу бы такого придурка головы лишил, а не руку временно повредил. И я теперь жалеть начинаю, что так не поступил. Сигвигатор забрал бы, адекватному человеку его вручил с должными подсказками, и вскоре мы имели бы отличного и надёжного союзника. А там и Волох Лысый никуда бы не делся, в любом случае в наш коллектив подтянулся бы.

– Не факт, – задумчиво покачал головой Пётр. – Земля-то большая… Да и кардинально разные возможности имеются для ухода в глубокое подполье. А у нас – тем более…

– То есть сама идея большого объединения вас не смущает? – уточнял молодой обладатель. – Точнее говоря, будь нас пятеро и двигайся мы все к нашей общей цели дружным фронтом, всё решилось бы в два счёта?

На такой конкретный вопрос полусотники отвечать не спешили. Минут пять раздумывали и кривились, причём Леон так и не прекращал работать обок громадной подковы. Поэтому в дальнейших обсуждениях не участвовал.

– В любом случае, соберись нас хоть десяток – риск огромный. Латентную борьбу с отлаженной системой государства мы не потянем. А лишь только незаметно для себя перешагнём допустимый ценз власти, сразу лишимся сигвигаторов. Это, я тебе признаюсь, и сложно и страшно. Мы вон до сих пор поражаемся: как на нечто подобное смог добровольно решиться Бонза? Ушёл ведь во властные структуры и не побоялся отдать устройство, вступив в сговор с таким отщепенцем, как Тузик. Рисковый деятель… Правда, у него Кулон-регвигатор в распоряжении оказался… И ещё, может, много чего припрятано от нашего внимания…

– Наверняка! Ведь он, бесспорно, иные тайны и способности использует. Вон и духи к нему подобраться не смогли, и «слепые зоны» ему до сих пор повинуются, и наверняка вместо себя запасное тело во время перестрелки подставил.

На эти замечания Загралова наставники синхронно кивали, словно их головами двигал единый разум. Наверняка они Большого не боялись, но всё-таки относились с огромной настороженностью и уважением к его ушлости, массе умений и огромной силе. Такого проигнорировать – себе дороже. Лучше уж троекратно перестраховаться в любом вопросе. Да и молодому коллеге дельные советы стоит дать.

– Когда он потребует отдать Кулон, попытайся у него хоть что-нибудь выторговать взамен…

– Что именно?

– Чем он тебя больше всего прижал? Вот это и потребуй!

Теперь уже Загралов непроизвольно лоб наморщил. Сердце опять защемило, и вернулось ощущение невосполнимой утраты. Потребовать тело замученной супруги, конечно, следовало, вымогатель ради артефакта будет готов на всё. Да и сам факт обмена в дальнейшем уничтожит весь смысл последующего возможного шантажа и вымогательств. Но мало что Бонзе в голову взбредёт? Вдруг передумает и сигвигатор потребует? А так тело будет перезахоронено или, ещё лучше, кремировано и навсегда исчезнет как предмет для спекуляции.

– Попробую потребовать… – согласился Иван. – Если язык повернётся… Как-то оно мне жутко неприятно о таком даже подумать…

– Ну а кто, если не ты? Не пошлёшь же для этого супругу?

– Конечно… не пошлю.

– Вот и молодец, – ворчал Апостол. – А то повернётся у него, не повернётся… Кстати! Ты уже обучил свою жену правилам поведения при нашей беседе? В инструкции тоже указывается, что женщинам при обладателях нельзя рта раскрывать без особого на то разрешения.

Иван вполне искренне сумел сымитировать удивление:

– Что за глупости? Нет там такого!

Хотя во второй части инструкции, предназначенной для полного двудесятника, имелся такой пунктик. Причём не один подобный. Например, давалось игровое задание: никому не раскрывать своих способностей, пока не достигнешь высот пятидесятника. То есть в любом случае не стоило раскрываться полностью. Пусть рядом и союзники, а то и друзья, но побыть им в неведении не помешает. Или, иначе говоря, пусть развлекаются, пытаясь догадаться, высчитать и припереть к стенке некими замысловатыми выводами.

Что интересно, эти два пункта явно провоцировали друг друга. Если станешь отвечать на первый вопрос, спорить и возмущаться, значит, ты ещё и не двудесятник. Если же станешь замалчивать, значит, скрываешь сознательно свои возможности. Именно это противоречие уловил Пётр Апостол, став быстро задавать последующие вопросы: