Корм - Мира Грант

— Шон, рейтинги. Мы на самой верхушке. — Я кивнула в ответ на его ошарашенный взгляд. — Да. Обзванивай всех.

И мы принялись звонить, писать сообщения и электронные письма, будить людей. Они-то, бедные, наслаждались заслуженным отдыхом, а мы снова швыряли их в бой. Мои вестники, ошалевшие от недосыпа, даже не пытались спорить, когда я выгоняла их из постелей и посылала к компьютерам. На сайте висело объявление для всех сотрудников, где огромными красными буквами значилось: «Новостной сайт номер один В МИРЕ». От такого не проснется только мертвый.

Лучше всех отреагировал Махир: минуту ошеломленно молчал, потом обрушил на меня поток ругательств и повесил трубку — побежал к компьютеру. Люблю, когда люди четко расставляют приоритеты.

Мы так увлеклись работой, что даже не заметили, как доехали до «особого безопасного места». Я как раз инструктировала Алариха и Сьюзи, как вдруг дверь машины распахнулась. Салон залило светом, а Шон чуть не выпал наружу (он задрал ноги и положил их прямо на оконное стекло).

— Приехали, — пояснил Стив.

Но мы продолжали судорожно стучать по наладонникам и прочим приборам. Рик одновременно набирал что-то и на компьютере, и на телефоне.

— Ребята? — нахмурился охранник. — Мы на месте. Сенатор ждет.

— Секундочку.

Я махнула на него рукой, мол, не сейчас, и, пока Стив пялился, раскрыв рот от изумления, закончила печатать указания для Алариха и Сьюзи. Будут поддерживать определенные разделы сайта в рабочем состоянии, пока я не вернусь в Сеть. Не уверена, что справятся, но если что — Махир прикроет. У него почти те же административные права доступа, что и у нас с Шоном. Должно сработать. Я опустила наладонник.

— Ладно. Куда идти?

— Может дать вам еще пару минут? Почту проверить?

Я оглянулась на брата:

— По-моему, он издевается.

— Ты права. — Шон выскользнул из машины и протянул мне руки. — Иди сюда. Не обращай внимания на этого презренного обывателя. Нам еще предстоит сегодня позлить государственного чиновника.

Закрытая парковка была примерно в четыре раза меньше нашей гостиничной. Свет почти не уступал по яркости солнечному. Шон помог мне выйти из машины. Повесив наладонник на пояс, я повернулась, чтобы в свою очередь помочь Рику, и кивнула в ответ на его вопросительный взгляд.

Казинс понял намек и нарочито удивленно вытаращил глаза, избавляя нас с братом от необходимости разыгрывать из себя дурачков:

— А где это мы?

— У сенатора есть еще одна резиденция в Висконсине, для специальных конфиденциальных встреч, — пояснил Стив.

Я внимательно на него посмотрела.

— Или встреч с теми, кому лошади не по душе?

— Мисс Мейсон, думаю, я не уполномочен отвечать на подобные вопросы.

То есть да.

— Ладно. Куда идти?

— Сюда, пожалуйста.

Бронированная стальная дверь, удивительно, — никаких анализаторов, и никакой ручки. Мы с Шоном переглянулись, а Стив дотронулся до своего наушника:

— База, мы у западного входа. Открывайте.

Раздался щелчок. Над дверью зажегся зеленый огонек, и она отъехала в сторону. Нас омыло потоком теплого воздуха. Внутри располагалась зона повышенного давления — воздух выталкивало наружу, и таким образом внутрь не могла проникнуть инфекция.

— Понятно, почему не стали кровь брать.

Мы вошли (сначала Стив, потом я и мои коллеги), и дверь за нами захлопнулась.

От яркого света не спасали даже линзы. Я сощурилась и постаралась держаться поближе к Шону, ориентируясь на его размытый силуэт. В конце коридора поджидали два охранника с большими пластиковыми подносами в руках.

— Сенатор не хочет, чтобы на этой встрече вы что-либо записывали или выводили в прямой эфир, — пояснил Стив. — Пожалуйста, положите сюда все вспомогательное оборудование. Вам его вернут после встречи.

— Ты, наверное, шутишь, — изумился Шон.

— Не думаю. — Я повернулась к великану. — Хочешь, чтобы мы туда голыми пошли?

— Если вы считаете, что мы не можем вам доверять, и не хотите оставить здесь свои игрушки, мы активируем электромагнитную ширму. — Стив говорил спокойным голосом, но лицо у него было напряженное — охранник понимал, о чем нас просит, и ему это было не по душе. — Вам выбирать.

Из-за электромагнитной ширмы такого уровня половина нашего чувствительного оборудования просто-напросто погорит, а другая половина испортится. Сильный удар по нашему бюджету, придется расплачиваться несколько месяцев, если не весь год. Мы с коллегами, ворча, принялись снимать с себя записывающие устройства (мне пришлось расстаться со всеми украшениями) и складывать их на подносы. Охранники бесстрастно наблюдали за происходящим. Я отцепила сережку и посмотрела на Стива:

— Полное радиомолчание? Или можно оставить телефоны?

— Можете оставить персональные записывающие устройства, но используйте их только для личных заметок. И любые устройства связи, но их нужно отключить на время встречи.

— Шикарно. — Я положила сережку на поднос и забрала обратно свой наладонник.

Без обычного арсенала микрофонов, камер, дисков для хранения данных мне было здорово не по себе. Окружающий мир вдруг сделался в несколько раз опаснее.

— И как это восприняла Баффи?

— Они пообещали не блокировать ей связь, пока мы не приедем, — ухмыльнулся Стив.

— То есть прямо сейчас твои люди пытаются забрать у Баффи ее оборудование? — Шон с опасением посмотрел на дверь. — Может, мы лучше здесь посидим? Там сейчас очень опасно.

— К сожалению, вас ждут сенатор Райман и губернатор Тейт.

Стив кивнул подчиненным. Левый охранник забрал у коллеги поднос, и тот распахнул перед нами дверь. Снова поток воздуха — из коридора с повышенным давлением, где стояли мы, в комнату.

— Прошу.

— Тейт? — прищурилась я. — Что ты имеешь в виду, какой Тейт?

Стив прошел в комнату. Нахмурившись, я покачала головой и последовала за ним. Позади вышагивали Рик с Шоном. Дверь за нами закрылась.

— И никакого анализа крови? — прошептал брат.

— Думаю, в данном случае это излишне, — предположил Рик.

Я молча оглядывалась по сторонам. Интерьер простой, но изысканный: ровные линии, хорошее освещение. Над головой — яркие лампы, специальных переключателей не видно. То есть только два режима: включить и выключить, никаких промежуточных вариантов. Тут, конечно, не так ужасно, как в том коридоре, но я все равно щурилась. Получается, это не настоящий дом, а так — для отвода глаз, резиденция для встреч и приемов. У Эмили ретинальный КА, она бы не смогла здесь жить.

И никаких окон.