Магия госбезопасности - Ярослав Коваль

Тут надо было обязательно увидеть и понять всю картину перемещения воздушных потоков в целом. Вытащив один-единственный камень из основания стены, можно просто проделать дырку в стене, а можно обрушить все строение. Так и в сфере человеческих отношений, где Кайндел кое-что понимала, приходилось помнить о каждой подробности, принимать во внимание любую мелочь. И только поняв закономерности, можно было принимать решение о том, где надо надавить, а где отпустить, чтобы последовали нужные изменения.

Подняв умиротворенное лицо с прикрытыми глазами, сцепив пальцы рядом с чашей, она пыталась разобраться в том, в чем раньше никогда не разбиралась, и не запутаться при этом окончательно. Потом почувствовала, куда и как надо вмешаться, вытянулась и напряглась вся, ощущая, как сквозь нее протекает энергия, стиснула зубы – и ветерок действительно посвежел. Конечно, сперва чародейка этого не чувствовала, потому что очнулась вся в поту, с ноющими мышцами, с дрожащими руками. «Господи, куда проще было бы устроить бурю, чем баловаться с мелочами», – подумала она. Подниматься не хотелось.

– Ты сейчас на молящуюся Магдалину смахиваешь, – прошептал наклонившийся над ней Рейр, и Кайндел едва не подскочила.

– Ёлки, испугал!

– Извини. У тебя все отлично получилось. Единственное – облаков сейчас натянет. Это тоже было твоей целью?

– Нет. – Она подняла на него глаза. – Ты скотина!

– Почему? – удивление прозвучало очень убедительно – но только не для нее.

– Потому что сам мог бы справиться с этой задачей, и – более того – куда быстрее и легче, чем я, однако же не предложил.

– Откуда ты взяла, что я это умею?

– А ты не умеешь?

– Нет.

– Врешь!

– Вру.

Она молча смотрела на него снизу вверх.

– А, понимаю. Ты хотел, чтобы драккар отправился к другому берегу Ладоги, да?

– Это было бы недурно, – признал Рейр. – Сказать по правде, у источника и в самом деле осталось совсем мало людей, почти все в Москве. Однако кое-кто там есть…

– Да, понимаю, – девушка поджала губы. – Там построена телепортационная система. А где именно располагается источник? То, что он оказался не так уж далеко от Лодейного Поля, я знаю. Но где именно…

– Озеро Сегежское знаешь?

– Это, кажется, в Нижнесвирском заповеднике…

– Северная его граница.

– Там? – изумилась она. – Но это же совсем недалеко от Александро-Свирского монастыря! – Мужчина кивнул. – Разве не мешает?

– Что? Близость монастыря? Нет, конечно. К тому же ты сама прекрасно знаешь, монастыри не в простых местах ставятся.

Кайндел кивнула, с трудом поднялась на ноги, присела на край скамьи. Руки уже не дрожали, но усталость чувствовалась. Оглядев корабль – никто не садился на весла, все устроились где попало, кто-то лежал в проходе, завернувшись в плащ или одеяло, только двое мореходов постоянно сидели у паруса, да еще двое, хоть и полулежали, но были готовы в любую минуту подняться. «Надо бы мне тоже полежать, – сообразила она. – Отдохнуть, набраться сил. Мало ли что еще потребуется…»

– Кайндел, а ветерок нельзя ли послабже сделать? – крикнул с кормы Готье. – Ну чуток.

– Ничего переделать нельзя.

– Так этот ветер нам и дождик может натянуть!

– Ну и что такого? – холодно осведомилась девушка, переводя взгляд на ближайшего реконструктора. – Слушай, не одолжишь что-нибудь вроде плаща? Я б полежала немного…

– Да, сейчас. – И вынул откуда-то из-под скамьи плотный сверток, обвязанный ремнем. – Да уж, мы все пользуемся хорошим ветром. – И отвернулся.

Она улеглась на свободном пятачке у борта, и прикрыла глаза. В теле гуляла приятная слабость, лежать было приятно, хотя и жестковато, не мешали ни ветер, ни солнце, снова спрятавшееся под подходящую тучку.

Потом рядом зашуршала ткань.

– Можно? – спросил Рейр. И, не дожидаясь ответа, присел рядом, прямо на палубу.

Несколько минут они молчали, чародейка даже стала задремывать.

– Ты на меня злишься? – вдруг спросил мужчина.

От неожиданности она даже слегка вздрогнула. Но глаз открывать не стала.

– Я все никак понять не могу, ты мне друг или враг? – пробормотала она.

– А это так важно – непременно решить этот вопрос столь однозначно?

Вопрос звучал так неожиданно, что Кайндел даже задумалась. Одновременно она попыталась понять, что же на самом деле чувствует к своему временному помощнику. Она видела и чувствовала, насколько он сильный человек – не физически, конечно, и не своими магическими возможностями. Сила, особенно внутренняя, мощь духа всегда располагает и привлекает к себе, причем отнюдь не только людей слабых. Общаясь с ним, девушка ощущала, насколько интересен он как человек, насколько незауряден, и потому всей душой не хотела, чтобы он погиб. Не хотела встретиться с ним в бою. Не хотела, чтобы кто-то из ее соратников, людей ей небезразличных, многих из которых могла назвать своими друзьями, убил его… Не хотела, чтобы он оставался по другую сторону баррикад.

А человек главным образом верит лишь в то, во что хочет верить. Надежда на лучшее всегда живет в человеческой душе, она неистребима даже у того, кто считает себя пессимистом. Подобная уверенность логически выливается во множество препятствий на жизненном пути, в нее же запускают корни все те неприятные неожиданности, которые «разбивают сердце». Потому что любую перемену во взаимоотношениях, любую измену и обман человек, даже не самый проницательный, без труда ощутит… если захочет. Однако чаще всего не хочет.

Она, мастер работы с информацией, как никто знала, насколько люди любят жить в окружении иллюзий. Даже те, кто кичился собственной «объективностью», просто возводили вокруг себя иллюзорные замки совсем другой окраски. В том-то и заключалось отличие человека, существа, созданного по образу и подобию Божию, что он, в отличие от животного, способен был создавать вокруг себя «малую вселенную». И только от него зависело, какой эта вселенная будет и во что все это выльется.

Но Кайндел не привыкла себя обманывать. Наоборот, она всеми силами боролась с этой привычкой, присущей ей, как и любой другой мыслящей твари земной, обремененной даром создавать абстракции и логические выкладки. Разумеется, избегнуть общей участи жить в иллюзорном, самодельном мире она не могла, однако цель существования ее «малой вселенной» была иной, чем у других людей. Она не стремилась создать для себя наиболее психологически комфортных условий, она добивалась изменения чужих «вселенных» по своему усмотрению. И потому была ближе всех к пресловутой «объективности». Хоть и не способна была полноправно вступить в ее пределы, как и никто не мог.

«Он не будет на той же стороне, что и ты, пока не захочет этого сам, – сказала она себе. – А он не захочет. У него совсем иной склад ума. Кошка, которая гуляет сама по себе, – вот образ, подходящий ему больше всего, он правильно описал себя. Но почему-то пока он с Ан Альфардом…