Проклятый металл - Павел Корнев

— И деньги вперед, — досадливо глянул на напарника усатый.

— Остальное после, — выложил на липкую столешницу пару монет в полмарки каждая Якоб Ланц и поймал за рукав пробегавшего мимо парнишку: — Постой, ты ведь Пьеро?

— Да, господин, — остановился собиравший со столов грязную посуду пацан.

— А не интересовался ли кто сегодня госпожой Викторией и ее спутником? — не обращая внимания на переглянувшихся стражников, спросил Ловкач.

— Интересовались, господин, — и не подумал запираться мальчишка, — наши новые постояльцы. Вон они сидят, за угловым столом.

— Молодец, — сунул ему в карман фартука медяк мошенник и попросил: — Как выпадет свободная минутка, передай им, что мы с госпожой Викторией были знакомы. Хорошо?

— Хорошо, — обрадовался приработку парнишка и поволок кружки на кухню.

— Опять воду мутишь, Ловкач, — тяжело вздохнул усатый. — Смотри, доиграешься. Упекут в «Ржавую кирку» годков так на десять.

— Если твои же подельники раньше не зарежут, — поддакнул молодой.

— Надо же как-то на жизнь зарабатывать, — пожал плечами Ланц. — Но ладно я, вы чего такие смурные сидите?

— Не слышал, что ли? — поднял на него взгляд от пивной кружки толстяк. — Ланс с Норвеймом летом же еще схлестнулись?

— Вам-то что с того? — уставился на стражников Ловкач.

— Вот и мы так думали, — кивнул молодой. — А начальство сбором ополчения пугает. Слухи ходят, скоро и до нас докатится.

— Да брешут, поди, — усмехнулся Якоб и, поднявшись из-за стола, отправился к стойке. Беседовать с потенциальными спасителями Виктории при стражниках по понятным причинам ему не хотелось.

Сидевший за стойкой трактирщик, как ни странно, Ловкача узнал, нацедил из стоявших вдоль стен бочонков яблочного сидра и вернулся к прерванному разговору с явно приехавшим из провинции купцом:

— Мука опять подорожала…

— Ладно мука, а на пшеницу нового урожая знаешь как цены растут? О-хо-хо! — привычно запричитал купец, мужчина средних лет в темном неброском платье. — Золотой хлебушек нынешней зимой будет, золотой.

— Ничего не понимаю, — буркнул трактирщик. — Война где? На полуночи. Нам-то что с того? Ну, железо подорожало, ну, оружие. На продовольствие-то с чего так цены скакнули?

— А ты сам посуди, — отхлебнул подогретого вина купец. — Ну какой урожай в Норвейме в этом году соберут? Повытопчут все да пожгут. А люди всегда кушать хотят. Война не война, никого не волнует.

— Спекулянты, думаешь, зерно скупают?

— Не только, — понизил голос провинциал, — если Ланс на Довлас двинется, Озерки следующие на очереди будут. Марна опять-таки сразу лапки кверху подымет. А там и до наших полуночных рубежей рукой подать. Так что — сам думай…

— Не, — отмахнулся трактирщик. — Кишка у них тонка!

— Плохо ты еретиков знаешь. Я-то успел на этих выродков насмотреться…

— Пойдем-ка, освежимся на улице, дорогой. — Заслушавшийся Ловкач и не заметил, как к нему подошли два сидевших до того за столом в углу бугая.

— А мне и тут неплохо, — даже не обернулся к ним Якоб и отпил сидра.

— Пошли, задави тебя жаба, — дыхнули в ухо, — а не то…

— Прежде чем совершать необдуманные поступки, — Ланц сделал вид, будто не замечает приставленное к боку узкое лезвие ножа, — советую обернуться и посмотреть на просто ошарашенных вашим поведением стражников. И если за меня вам вкатают лет десять каторги, то за этих мужественных защитников закона сразу отправят на виселицу. Мы понимаем друг друга?

— Ты с ними? — уточнил здоровяк, на заросшей длинной щетиной щеке которого выделялась чистая полоса шрама. Вид дружелюбно отсалютовавших пивными кружками стражников заставил его в бессильной злобе скрипнуть зубами и спрятать нож.

— Это они со мной. Присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Чего ты хочешь? — буркнул усевшийся по другую руку парень помоложе и на самую малость похлипче своего напарника. И этот говорил с явственно различимым акцентом. Так и есть — Озерки.

— Вы знаете, чего хочу я; я знаю то, что хотите знать вы.

— Сколько?

— Ну кто ж так торгуется! — поморщился Ловкач.

— Говори. — И здоровяк со шрамом выложил на столешницу двойную марку.

— Вы, вероятно, путаете меня с попрошайкой, — оскорбился Якоб, но монету забрал. — Могу сказать одно: останавливавшиеся здесь Виктория и Николас покинули город.

— Следил за ними? — невольно подался к нему молодой. — Зачем?!

— Спокойней, — брезгливо поморщившись, отодвинул его от себя мошенник. — Раз ими заинтересовалась тайная служба, значит, на этом дельце можно неплохо заработать. Если вы еще не поняли, этим я и живу. Общаемся дальше, или вы уже уходите?

— Мы не успели заглянуть к меняле, — передвинул к мошеннику по стойке отчеканенную на королевском монетном дворе Озерков золотую «чешуйку» здоровяк. — Рассказывай дальше.

— Золото есть золото, — скрыл недовольную гримасу Якоб Ланц. Собственно золота в почти невесомых «чешуйках» было не так уж и много. То ли дело стильгские кроны… — Они никак не могли дождаться каких-то знакомых и подыскивали надежных людей, чтобы отправиться в Драгарн.

— В Драгарн?!

— Так мне сказали. Скорее всего, мне сказали неправду, но это неважно.

— Что еще?

— А вы хотите услышать что-то еще за такие смешные деньги? — Ловкач получил вторую монетку и продолжил: — В итоге они вышли на одного прохвоста, который согласился сопровождать их в пути, и сегодня утром покинули город через полуночные ворота. Вот только до Драгарна им не добраться…

— Почему?

— У прохвоста дела в Довласе.

— Где конкретно?

— В столице. Ольнас, если не ошибаюсь? — только заполучив очередную «чешуйку», соизволил ответить мошенник. — Я не знаю, что он собирается делать — продать девушку в бордель или потребовать выкуп у родни, так что вам следует поторопиться.

— Ах ты гад! Да чтоб ты жабой подавился! — зашипел ему в ухо молодой верзила. — Ты ведь и пальцем не пошевелил…

— Тише, тише, тише, — в очередной раз отодвинул от себя буяна Ловкач. — А что я мог сделать? Я и с вами-то справиться не в состоянии, а их полтора десятка головорезов собралось!

— Полтора десятка? — нахмурился здоровяк и невольно глянул на сидевших за столом компаньонов. — Зачем столько?

— Говорю же — дела у них там. — Якоб Ланц внимательно оглядел нахмурившихся парней и махнул рукой. — А, бес с вами! Чтобы мы расстались друзьями, за последний вопрос я с вас денег не возьму.

— И какой вопрос мы должны тебе задать?

— Его зовут Гор Корса. Высокий, темноволосый, на вид лет тридцати от роду. А теперь извините, мне пора идти. — И, соскочив со стула, Ловкач направился к приглядывавшим за ним во время разговора стражникам. Проходя, выложил на край стола серебряную марку и поспешил на выход.