Приют героев - Генри Лайон Олди

– Я яблоко принес! Чистое!

– Анри, хочешь яблочко? Вижу, хочешь. Бери-бери, я разрешаю.

Ага, их светлость милостиво разрешили.

Век помнить будем, благодетель.

– Это тебе, – малец сунул яблоко издали, моргая с опаской. Боялся, трусишка, что зверек его укусит. – Кушай, макачка. А то они сами жрут, а тебе не дают. Возьми, оно вкусное!.. и чистенькое…

Речь мальчишки неожиданно растрогала вигиллу. Взяв яблоко, чистота которого вызывала сомнения, Анри изобразила благодарность по-обезьяньи: подпрыгнула на табурете, закивала головой, кланяясь, скорчила умильную рожицу. Довольный, Брыхтин отпрыск засмеялся и снова полез на сундук. Вигилла тихонько сотворила простенький мануал, окружив яблоко флюидами-скребунцами, выждала минутку – и откусила кусочек. Поздний ранет; сорт «Розовый Витязь». Небось, сперли где-то: «Розовые Витязи» на распутье высажены, на косую сажень привиты. Торговцы цену ломят – закачаешься.

– …нет, не знаком. Но слышал много.

– Теперь не услышишь. В завязи он, как и ты.

– Ну, я-то не от хорошей жизни завязал…

– Да он всегда с придурью был, Санчо. В Кальхаре забрался во дворец эмира: через три стены, мимо всей стражи… И что ты думаешь? Сокровищницу обнес? Залез к любимой жене эмира, всю ночь с ней кувыркался, а под утро удрал. Только и прихватил, что перстенек с рубином – эмирша ему сама дала, на память. Стоило, спрашивается, башкой из-за бабы рисковать?! Или еще… А-а, ладно, ну его, балбеса!

Гвоздила помрачнел, без здравицы допил из кружки шмурдец и принялся за бобы. Видимо, следующая история, связанная с великим Санчесом Панчохой, он же Санчо Прочухан, была вору неприятна. Барон не мешал собеседнику утолять голод. Налив себе из бутыли, фон Шмуц украдкой подмигнул вигилле: дескать, ну как?

Обезьянка подмигнула в ответ.

* * *

Итак, тонкая структура личности. Пять тел: матерьяльное, астральное, эфирное, флюидическое, семантическое. Три «кисеи»: аура, умбра, мана-фактура. Три спутника: Имя, Тень, Сияние. А также две равновесные половинки души, верхняя и нижняя, дух-движитель, три промежуточные душицы, чье существование пока выведено лишь теоретически, и лежащая в основе всего жидкая сверхсуть, до которой не смог добраться даже Нихон Седовласец, светлая ему память.

Мы, подруга, и пытаться не будем. Верно?

Нам трех первых эфирно-астральных слоев, сокращенно «эасов», с головой хватит.

Ну-ка, поглядим, что тут у нас…

Заложив меж бровей охранительную складку «шин», Анри щучкой нырнула в I-й эас. Исследованием теневых структур она никогда не занималась, но в свое время, доверясь настояниям тетушки Эсфири, ходила на факультатив по прикладной умбралогии, к Фриде Траккай – опытной волхвице, прозванной за глаза Железной Феей. Так, подстроим восприятие, чтобы чувства, заточенные на концах, проницали низменную матерьяльность плоти. Пара свечей на столе горела весьма удачно – две четкие проекции внешней тени легко совмещались, воспроизводя объемный плетень, или «черного доппельгангера» Гвоздилы.

Что мы видим? А видим мы уплотнение умбра-ткани, с узелками по краям, нетипичное распределение ш'уит-потоков Хазреда-Уэйста и просто чудовищную флуктуацию вокруг левой руки. Всюду – «частая сеть», а тут – прямо-таки чернильная клякса! С правой тоже не всё пучком: частота ячеек «сети» усилена вдвое. Но в I-м эасе подробней не разглядишь.

Переходим во II-й.

Погружение в следующий слой далось большой кровью. Хоть ты и м. в. к., подруга, но образование – одно, а сила, грубая мать-силушка – другое. Денек сегодня выдался насыщенный, вырванные годы…

Во II-м эасе сквозь плетень проступил блик-сигнал ауры вора. Первая «кисея». Опалесцирующие струи мешали сосредоточиться на теневых флуктуациях. У Анри сложилось впечатление, что в пряжу умбра-ткани Гвоздилы вплетены чужеродные нити, – пряжа, гребенная и однониточная, была кручёной, вторичной крутки. Эти нити и давали узелки на переходах к нитям врожденным. Не только левая рука, чья тень раздваивалась змеиным жалом, – правая тоже выглядела удивительно. Словно Лесорубу Озерному приделали сразу две руки из железа: одну вместо десницы, утерянной в бою за честь королевы Гвендолен, а вторую, шуйцу – про запас, на всякий случай. Королев много, чести мало, глядишь, еще чего отрубят…

Стало у Лесоруба три руки: две железные и одна родная.

Тяжело вздохнув, Анри начала протискиваться в III-й эас. Под контролем Фриды она добиралась и до V-го, но сейчас даже тройка давалась с трудом. Эфир загустел до консистенции тыквенного суфле, посыпанного тертым сыром флогистона. Приходилось давить и раздвигать, взбивать и перемешивать, пока впереди снова не забрезжила радуга ауры. Вигилла перевела дух, отодвинула две финальные завесы…

Дымчатые волокна астрал-связей были на месте. Однако, вопреки аксиоме Ферри, они закручивались не посолонь, а в обратную сторону! Спираль вела туда, где смутно угадывался зыбкий ореол семантического тела, мерцая пучками ложных ассоциатов.

Имя, третий Спутник.

«Увы,» – трезво оценила вигилла свои возможности.

И вынырнула на поверхность.

* * *

– Говорят, в эти подался… в сусунки. Которые черных кобелей добела отмыть хотят. Тогда и завязал.

– На всех кобелей мыла не хватит, – задумчиво пробормотал барон. – Нет таких мыловарен, чтоб хватило…

– Точно! – обрадовался вор, вылавливая в подливе остатки кроля. – Прочухан всегда на тёмку гнусил! Видел я его на днях: каким был, таким остался…

– Где? Когда?!

Вопросы сорвались с губ барона быстрей каскадных пироглобул, вылетающих из рук Просперо Кольрауна. Квиз сразу постарался загладить оплошность:

– А сусунку с фартовыми кузарями якшаться не грешно?

– Не-а, не грешно. Ушел Прочухан от сусунков. С кормилой ихним поскулил, и ушел. А видел я его… – Гвоздила наморщил лоб, припоминая, – с неделю назад! Здесь, в Реттии. Он меня сам нашел. Санчо кого хочешь найдет…

– Зачем? Он же в завязи?

– В завязи. А зачем… Я и сам толком не понял. Про руку мою расспрашивал. Пивком угостил. И ушел. Во всём белом.

– На кой ему твоя рука? – Конрад пьяно хохотнул, подбираясь к бутыли. – Украсть собрался?

Гвоздила сдвинул брови, испытующе глядя на ушлого матросика.

– Ты меня за гофрена не возьмешь, если расскажу?

– Не возьму, – пообещал честный барон. – Я тебя уважаю. Ты сказал, как гвоздь забил!

– Опять сказка про руку? – подал голос мальчишка с сундука.

– Заткнись! – окрысился на него Гвоздила. – Излупцую! Смотри, Родни…

Он медленно поднял правую руку, стараясь, чтобы тень отчетливей легла на стену.

– Видишь?

– Вижу.