Русские навсегда - Виктор Косенков

– Ну, как самосостояние? – поинтересовался Михалыч у проснувшегося Ромы.

– Да нормальное состояние. Михалыч, они меня с кровати не пускают! Хожу чуть ли не под себя! Ты скажи им!

– Скажу, обязательно, – серьезно заверил его Михалыч. – Но ты учти, что поломали тебя хорошо, а Оленька у нас медицинский работник. Потому слушайся ее, как маму. Кстати, родственникам позвонить никому не надо?

– У меня они вообще в Белоруссии. – Рома пожал плечами.

– Ну и ладно. – Михалыч сел на пол, рядом с Сергеем. – Так оно и лучше. А то беспокоиться начали бы. Да и… В общем, хорошо.

Оля пододвинула к нему поближе кружку с чаем.

– Вот спасибо! – Михалыч отпил немного, схрумкал бутерброд и указал на телевизор. – Чего смотрим?

– Черт его знает, – ответил Сергей. – Нефтяные войны.

– О как! – Михалыч удивленно поднял брови. – Уже?!

– Что уже? Они вроде говорят, что давно идут. Мол, на нефтяных разработках постоянно дежурят вертолеты и боевые всякие части. С танками. А разработки превратились в один сплошной вестерн. Как на очень Диком Западе.

– Ах, в этом смысле… Ну, это уже давно. После нефтяного кризиса в Иране всякие разработки стали делом повышенной опасности. Экологическая катастрофа на побережье Флориды чем вызвана, по-вашему?

– Это которая? – заинтересовался Рома.

– Она там одна была, – вдруг сказала Оля. Она с нежностью смотрела на Михалыча, который поглощал бутерброды с невероятной быстротой. – Люблю, когда мужчина голодный… Может, борща?

– Угу! – Михалыч энергично закивал головой.

Оля убежала на кухню.

– Так чего там с Флоридой? – напомнил Рома.

– Ничего особенного, – промычал Михалыч. – Все пляжи в задницу. Неужели не помните?

– Не-а…

– Несколько нефтяных платформ взлетели на воздух. А потом что-то случилось на дне и… И про нефтедобычу в Мексиканском заливе пришлось забыть на долгий срок. А разлива нефти хватило, чтобы сделать из побережья Флориды нечто вроде Чернобыля, Только сейчас там, говорят, стало возможно жить. А в первые несколько лет ад кромешный. Неужели не слышали?

– Не-а, – Сергей мотнул головой.

– Ну, молодежь, вы даете. – Михалыч развел руками. – Я, конечно, старый, но не мастодонт какой-нибудь… Хотя все это давно было. Давно. Кстати, именно нефтяной кризис в Мексиканском заливе и стал причиной того, что Штаты ушли из Ирана. В обмен на договор о льготных поставках… Политика, короче.

– А я вообще не понимаю, чего вокруг этой нефти все так прыгают. – Роман попытался сесть в постели, но Гриша его остановил. – Есть же, в конце концов, термоядерный синтез! ТОКМАКи всякие. Этот, блин, дейтерий и тритий можно, наконец, из морской воды добывать.

– Ага, есть, – согласился Михалыч.

Оля принесла на подносе большую, парящую тарелку с борщом.

– Ой! Олечка! – расплылся в улыбке Михалыч. – Хорошо-то как! А то я весь день пробегал… С утра чего-то перекусил, а потом все на ногах, на ногах… Умаялся. Как хорошо все-таки!

– Так, не отвлекайся, – напомнил о себе Рома. – Чего там с синтезом?

– Я тебе что, физик? – спросил Михалыч с набитым ртом. – Я не физик. Я отставной военный. И я знаю только то, что, если бы было возможно слезть с нефтяной иглы, Штаты соскочили бы первыми. Помните в 2008 году, программа «Стратегическая альтернатива»? Фига вы помните, мальки, блин. Впрочем, это даже я не очень хорошо помню.

– А чего там было?

– Америка искала альтернативу нефти.

– Ну и?…

– Ну и после катастрофы в Мексиканском заливе заключила мир с Ираном. Выводы?

– Чего? – удивился Рома. – Не сделали, что ли?

Михалыч вздохнул.

– Так чего? Эй! Расскажите мне! Интересно же!

– Ничего они не сделали, – буркнул Михалыч. – Америки не существует. Это пиар-акция. Одна большая, огромная реклама. А как до дела дойдет… Вон, Серега в этих делах разбирается, он знает. Его спроси…

– Серега! – Рома был похож на собаку, которой кинули мячик, но дальше играть не стали. – Серега, чего там?!

– Ничего не знаю, – ответил Сергей. Его почему-то не трогали рассказы Михалыча, хотя обычно он сам с большим интересом слушал его военные воспоминания. Прямую информацию выудить из полковника было невозможно, приходилось, что называется, «качать на косвенных», и из информационного тумана, который Михалыч щедро напускал в свои рассказы, выплывало много интересного. Однако сейчас Сергей чувствовал себя не в своей тарелке. Необъяснимое беспокойство давило на плечи, он видел, как Михалыч тянет, отодвигает неприятный разговор подальше. Будто не решаясь или не зная, как подойти к главной теме. К главному вопросу: «Что же дальше?!» Такое поведение было настолько несвойственно этому опытному, знающему жизнь человеку, что Сергей испугался.

– Да елки! Это что, была демо-версия? – возмущался тем временем Рома. – Чего там с Мексиканским заливом?

– А чего с ним? – вдруг спросил Михалыч. – Самые скудные запасы нефти в мире…

Сергей даже вздрогнул. Посмотрел на Гришу.

Тот оторвался от ноутбука и, не мигая, наблюдал за Михалычем.

– Михалыч… – тихо позвал Сергей. – Что случилось?

Возмущавшийся Рома замолк.

В дверях, обеспокоенно теребя полотенце, стояла Ольга.

Ждали все. Даже телевизионный диктор, казалось, примолк в ожидании.

Михалыч отложил надкушенный кусок хлеба, прокашлялся.

– Такое дело, ребята, – глухо проговорил он. – Что… Что бежать нам надо. Спрятаться и на дно лечь. Знаете, что такое глаз урагана?

– Ну… Не тяни!

– Это такое место, в самом центре, где нет ветра. Шаг вправо, шаг влево – и на вас обрушивается вся сила урагана. Но пока вы в центре… В общем, сейчас мы в центре. Вокруг нас глаз урагана. Тишина. Однако за пределами этого довольно узкого пространства – кошмар. Наша задача – не пересекать этой границы. Более того, мы должны угадывать направление движения этого урагана. Чтобы оставаться в центре. Пока не придет время.

– Время для чего?

– Для того, чтобы выйти из урагана совсем. Я не намерен прятаться всю оставшуюся жизнь. Это не входило в мои планы. И я надеюсь, не входит и в ваши.

– Не входит, – Сергей покачал головой.

– Но надо понимать, что, когда мы решимся на это… будет страшно. А потому мы должны быть готовы. Мы Должны быть максимально готовы к тому, что нам предстоит. – Михалыч повозил ложкой в тарелке борща. – Вкусный борщ, Олечка, очень вкусный.

Она вздохнула.