«Засланные казачки». Самозванцы из будущего - Герман Романов

– Никак поляки это, Сан Саныч?!

Артемов с вожделением рассматривал вытянувшийся на пути длиннющий состав, где всего было понемногу – разноцветных зеленых, желтых и синих пассажирских вагонов, обшарпанных красных «кирпичей» теплушек, приземистых платформ со стоявшей на них техникой, укутанной в брезент, низкобортных грязных «углярок».

И чуть ли не на каждом третьем виднелись узкие бело-красные полоски, хорошо знакомые Родиону по прошлой жизни. Он сошелся как-то с гордой паненкой, красивой гордячкой, род которой в Сибири чуть ли не двести лет провел.

Но ссыльные уроженцы Царства Польского так сибиряками и не стали, и ляшское хамство с надменностью так из них и перли, подобно дерьму, ведро с которым на горячую печь поставили, и дрожжей щедрой рукою туда сыпанули.

Ишь гонору сколько – морозы так и не остудили им кровь, хоть штаны в заплатках, а все едино – кланяйтесь, москалики, пред вами пан стоит, кацапы сиволапые!

– Не поляки это, Родя, чехи, – задумчиво произнес ему в ответ Пасюк, с унылой гримасой рассматривая эшелон.

– Флаги польские почто тогда нарисовали? – Артемов улыбнулся, радуясь, что ловко отбрил своего старшего товарища.

– Поляков они под Красноярском большевикам сдали, всю дивизию. Я мемуаров много прочитал. Так что нет здесь ляхов – это чешский эшелон. И думаю из последних, они во всю прыть улепетывают, наше имущество прихватив. Вон как вагоны у них забиты!

– Хорошо, пусть чехи, но флаги-то у них на вагонах польские, красно-белые полоски! – не сдавался Родион, продолжая весело шагать по молодой зеленой траве.

Мемуаров он никогда не читал, как и других книг, впрочем, а потому не стал вступать в научную дискуссию, но уверенно вернулся к тому предмету, с которого сделал свое обоснованное заключение, стараясь ненавязчиво посадить в лужу чересчур начитанного, на его взгляд (аж мысли из ушей лезут), Сан Саныча.

– У них флаги схожи, это так, – усмехнулся Пасюк и пояснил: – Синий угольник чехи скоро введут, дабы отличие в символике от своих исторических недругов иметь.

– А они разве не друзья? – искренне удивился Родион – все же Евросоюз, не разлей вода.

– А ты сам припомни, был ли хоть раз среди соседей поляков хоть один друг? Они же всем пакостили, а потом искренне удивлялись, чего это их так не любят!

– Ага, понятно, – мотнул головой Артемов, но больше по привычке – аргументация Пасюка его не убедила. А тот, словно понял это, показал пальцем на какой-то рисунок, толково написанный на борту теплушки. Прищурив глаза, Родион его разглядел в подробностях.

– Вроде лев изображен! Или другая кошка на задние лапы встала? И что это такое?

– Герб Чехии. А у поляков что на гербе нарисовано?

– Белый орел, – грустно произнес Родион, с усмешкой вспомнив рекламу одной водки. Все как всегда – Пасюк прав и весь в белом, а он один в дерьме и обтекает.

– Обидно, однахо!

– Родя, ты прям бурятом стал, все их словечками сыпешь!

Артемов закрутил головою – что-то с ним не так происходит в последнее время, все чаще и чаще начинает озвучивать свои мысли вслух. Как бы не огрестись! Не к добру, однако!

Друзья подходили все ближе и ближе к застывшему посреди степи чехословацкому эшелону. Вот только чехи не проявляли к ним никакого любопытства, и оно было понятно. Ну, идут два туземца в своих малахаях, ну так и пусть идут куда хотят – вон простора сколько кругом.

А то, что не на конях, так то не причина – может, в балке где-то поблизости стойбище свое поставили, да решили пешочком прогуляться – людей посмотреть, себя показать. Да мало ли что может прийти в головы азиатам, люди они темные, совсем не чета просвещенным европейцам, особенно потомкам гуситов.