Его высочество господин целитель - Виталий Башун

– Но я здесь вовсе ни при чем, – не очень громко заблеял мгновенно вспотевший и покрасневший врач.

Он прекрасно понимал, что все его заслуги выразились только в выключении аппаратуры и открывании камеры, но возражать самому принцу, да еще отказываться от незаслуженной награды… Страшно. А ну как разгневается? Эскулап мгновенно забыл про пациента – своя рубашка ближе к телу – и стал лихорадочно придумывать, что ответить коллегам на закономерные вопросы: каким образом ему удалось вылечить травму абордажника.

– Слушаю, ваше высочество. – Над столом проявился фантом моего пока еще секретаря.

Левый глаз ее был слегка прищурен и смотрел, будто в прицел баллистического снайперского комплекса.

– Доктору половину оклада за работу. И эта… где мой обед?

– Слушаюсь. Сию минуту будет подан.

– О, ваше высочество, это, право, лишнее. Мой долг – наблюдать за вашим здоровьем и теми…

– Давай-давай. Премия у секретаря. Топай давай. Мне обедать пора, и с парнем пообщаться надо. Коленку вылечил – и молодец. Кто же ее еще мог вылечить? Только ты. Я не сомневаюсь. Ты ж его привел здоровым. Ты ж доктор. Вот и молодец. Все. Иди давай.

Врач, отвешивая поклоны и пятясь, словно перед падишахом, тихо и быстро растворился без осадка в полумраке коридора.

Я предложил парню присесть, посмотрел на него задумчиво и печально, помолчал и наконец тихо проговорил:

– Вот, стало быть, каким образом ты, Макс, повредил ногу.

– Каким?!

– Тебя что-то удивило, челюсть с лязгом рухнула на коленку и повредила сустав.

Рот Макса с клацаньем закрылся, а сам парень покраснел, как девственница в руках ловеласа, лишившись последней одежды.

– Я ведь говорил про маски, которые нам приходится носить? Говорил. Вот и мне приходится выглядеть при посторонних придурком-педиком.

– При посторонних? – А он соображает. С ходу выделил главное в моих словах.

– Вот что, Макс… Как коленка, кстати?

– Спасибо огромное, выше высочество! – оживился парень. – Ничего не болит, и чувствую себя просто великолепно! Но чем я заслужил такое… внимание?

– Понимаю твое беспокойство. Не потребую ли взамен нечто, противоречащее твоему пониманию морали и нравственности? Нет, не потребую. Скажу прямо – мне нужны доверенные люди. Твой отец был абордажником, и ты без пяти минут абордажник. Можешь сказать командиру, что после успешных испытаний я готов подписать твое назначение, не дожидаясь, пока ты достигнешь необходимого возраста. И независимо от результатов нашего с тобой разговора. Насколько мне известно, понятие чести абордажника включает безусловное хранение личных тайн своих товарищей, взаимопомощь и взаимовыручку. «Сам погибай, но товарища выручай». Не так ли?

– Да. Это еще Александр Васильевич Суворов говорил. Был такой полководец во времена…

– Макс. Историю я знаю, и про генералиссимуса много чего читал. Не надо повторяться.

– Простите.

– Мне нужен помощник и… напарник.

– Напарник? Я?

– Именно. Ты же видишь, я еще далеко не старый пень, чтобы иметь кучу друзей, доказавших свою верность и преданность. Когда, ты думаешь, обзаводятся такими? Вот именно. Здесь я в силу не зависящих от меня причин остался совсем один. Есть только тьма врагов, мечтающих меня погубить. И это бы ладно, дело привычное. Сколько раз уже на меня «случайно» что-то падало с высоты, достаточной для убийства. Или в еде и питье бывало больше яду, чем съедобных ингредиентов. Короче! Я могу доверить тебе тайну?

– Да, ваше высочество.

– Предупреждаю. О нашем разговоре – о том, что мы обсуждали, и о том, как я с тобой говорил, – ты не должен рассказывать никому. Ни слова, ни полслова. Я понимаю, твои товарищи и близкие друзья, обеспокоенные вызовом ко мне, нешуточно насядут на тебя, чтобы выявить подробности нашей встречи. Так вот – ни слова. Что ты скажешь в оправдание – твое дело. Но если не сможешь удержаться, скажи сразу. Я найду другого помощника.

Как же! Чтобы мальчишка отказался от тайны? Х-ха! И еще раз – х-ха! Каждый уверен, что лично он в хранении чужих тайн – могила. Вот и проверим, как Макс сможет три дня продержаться под нешуточным давлением абордажников, желающих узнать, что же произошло между нами в моих апартаментах.

– Клянусь, ваше высочество.

– Клятвы излишни. Просто скажи: «Да – да. Нет – нет».

– Да, ваше высочество, вы можете мне доверять. Я никому никогда не расскажу, что здесь произошло.

– Отлично. Тогда слушай. Я предполагаю, что ты, как и все абордажники, принадлежишь моему кругу. Кругу истинных магов. Только вы этого не осознаете. Это и есть та тайна, которую я хотел тебе доверить.

Макс не умел скрывать своих эмоций. Обида и разочарование явственно проступили на его лице – не требовалось даже читать ауру. Психованный принц таки психом и оказался. И что теперь делать?

– Не веришь? Закономерно. Посмотри сюда.

Я создал огнешар, зависший над моей правой ладонью. Целая гамма самых разных чувств нарисовалась на лице Макса. Одной фразой можно обозначить так: «И хочется, и колется, и мамка не велит». С трудом сглотнув, он, не отрывая завороженного взгляда от огнешара, спросил:

– Г-гипноз? – Отчаянная надежда, что это все существует на самом деле и никакой – слышите?! никакой! – не гипноз, стала доминирующим чувством.

– Я похож на гипнотизера? Или на фокусника? Да и зачем мне это надо, если я собираюсь учить тебя искусству магии? Зачем мне гипнотизер-абордажник, бесполезный против автоматических плазмоганов? Пулеметы с компьютерным управлением завораживать?

А ведь действительно, человеку можно внушить, что он видит то, что говорят ему либо рецепторы, либо сам мозг. Если автомат имеет что-то, что управляет им, пусть даже очень примитивное, то, стало быть, есть возможность управлять и его датчиками? Управление управлением… Ладно. Это потом.

– Меня? Магии? Учить? – пробудился Макс от волшебного сна и снова впал в еще более волшебный. – И я… я тоже… смогу также… шарами кидаться?

– Врать не буду. Чтобы сделать такой шарик, надо иметь очень хорошие способности и довольно долго учиться. А вот попроще – очень даже может быть.

– А что это? Шаровая молния?

– Молния? Нет. – Я сформировал над левой рукой узор плазменного шара, покрытого оболочкой наподобие пленки поверхностного натяжения. Может, такой шар и не имеет никакого отношения к настоящей шаровой молнии, но ведь похож. – Вот это шаровая молния. Однако толку от нее гораздо меньше, чем от проникающего огнешара, способного провертеть дырку в бронированной двери каземата.

Все. Парень мой. Теперь никуда не денется. Кто из нас не мечтал стать магом? И это в нашем мире, где магия – вещь довольно привычная. А уж в мире, где магия существует только в сказках да легендах, она и вовсе становится приманкой, от которой невозможно отказаться.