Мы, домовые - Далия Трускиновская

– Ты чего визжишь, Бартерка? – удивился Тимофей Игнатьевич. – Люди услышат.

Офисный пришлепнул себе рот ладошкой.

К счастью, внизу этого взвизга не слышали.

Обе девицы, Настя Ипатьева и пока безымянная Агабазян, сидели за компьютерами, друг на дружку не глядя. Мужчины, которых они привели с собой, посмеялись над их испугом. Если верить секьюрити Никитину, то звук, который они приняли за чих, мог исходить и из недр компьютера, и даже из включенного радио. А что показалось, будто из сумки, – так это женская логика. Ему позволили заглянуть в эту самую сумку – и ничего подозрительного он там не нашел.

Какое-то время потрудившись, они друг к дружке повернулись и стали вопросы задавать. Тимофей Игнатьевич ничего не понял, а вот Бартер догадался – девицы искали большую квадратную печать, думали, ее забрал кто-то из старших, а она лежала почему-то на подоконнике.

– Погоди, дед, – сказал он гостю. – Проскочу, сброшу на пол, а то важные бумаги без печати останутся. Там же мой договор уже подписанный лежит! Если его сегодня не отправят, президент с меня шкурку спустит!

Так он и сделал.

Агабазян, пришлепнув печатью несколько бумаг, по соображениям Тммофей Игнатьевича – штук тридцать, разложила их по конвертам и куда-то понесла. Настя же взялась за телефонную трубку.

– Красновского можно? – спросила она, и в голосе было чутко уловленное домовым волнение. – Нет? А когда будет? Ничего не передавайте, я ему сама позвоню…

Так Тимофей Игнатьевич узнал нужную фамилию – «Красновский». И тут же спросил взобравшегося в кабинет Бартера, кто это такой.

– Красновский – это дистрибьютор, – объяснил Бартер. – Мы его знаем, он раньше сюда часто приходил.

– А где бы его сыскать?

– Где угодно. У дистрибьюторов может даже не быть своего офиса, – с некоторым презрением объяснил Бартер. – Он может с квартиры работать.

– Это как?

– Ну, комп у него дома, факс, выделенка. Офис ему и не нужен – подчиненных нет, никого он у себя не принимает.

– А как бы эту квартиру сыскать?

Офисный задумался.

– Нужно поднять договоры. Там где-то есть его юридический адрес. Может, это адрес квартиры и есть.

Поднимать договоры пришлось уже поздно вечером, когда люди ушли. И тут Тимофей Игнатьевич прямо залюбовался Бартером – тот шустро бегал по компьютерной клавиатуре, вытаскивал на экран всякие загадочные слова, быстренько менял их, наконец, нажал что-то такое, от чего заворчал принтер.

– Придержи бумагу, дед, а то на пол свалится. Вон он, твой адрес.

Тимофей Игнатьевич поймал большой плотный лист.

– Но это юридический адрес, – добавил Бартер. – Там, может, вовсе и не он живет, а родители.

– Прочитай внятно, – попросил Тимофей Игнатьевич.

У него не было особой нужды в грамоте. Если припекало – весь дом бегал к Евсею Карповичу, норовистому домовому дедушке, который на старости лет пристрастился к компьютеру, и он ловко складывал из букв слова. Но где тот дом и где тот Евсей Карпович? Оставалось лишь вздохнуть…

– Эн Ю Красновский, – прочитал офисный. – Улица Архипова, восемь. Это тут неподалеку.

– А квартира?

– Восемь – и все, – Бартер сам удивился. – Не может быть, чтобы он под офис особняк снял! Непохоже, чтобы у него деньги водились! Денежный человек в таких куртейках по морозу не бегает!

– А в чем?

– В дубленке или в пальто. Это понимать надо!

– Хорошо, что небогатый. Богатый примется нос крутить – мол, мне и девку с хорошим приданым подавай. А небогатому моя Настя как раз пара, – так разумно рассудил Тимофей Игнатьевич.

– Заботишься ты о ней…

– Хозяйка же! И сливочками балует, и конфетами. И рыбные консервы недавно давала.

– Да-а, сливочки…

Офисный несколько загрустил, сидя на картонном коробке от скрепок. Тимофей Игнатьевич посмотрел на него и удивился. Казалось бы, на хорошем месте трудится, званием своим гордится, в бумажках разбирается. А живет как-то странно…

Тимофей Игнатьевич привык к стародавнему уюту. Домовые и домовихи каждый лоскуток, каждое зернышко прибирали и в свое тайное хозяйство волокли. У иной домовихи жилище было крошечным, зато мягким и теплым, тут меха клочок пристроен – лапы в нем греть, тут шерстяная варежка – в ней хорошо маленьких спать укладывать, тут мешочек с крупами – на нем и сидеть можно, он под задницу округло подстраивается. Сам Тимофей Игнатьевич свое прежнее жилье обустроил – всему дому на зависть. А у офисного – две пустые коробки от скрепок да стопочка бумажных салфеток – вместо постели. И по стенке – бумажки-липучки с фамилиями, телефонными номерами и всякими загогулинами. Ни тепла, ни припасов… Зато называется – «кабинет»!

– Слушай-ка, Бартерка. Ты помоги мне эту улицу Архипова сыскать, а я в долгу не останусь. Я тебе с хозяйкой потом гостинцев пришлю. И есть у меня лоскут большой – подарю, будет одеяло. Там, в сумке, я подкладку подпорол, буду понемногу за подкладку класть, а ты знай доставай. Сговорились?

– Одеяло нельзя, – офисный сделался не просто строг, а суров. – президент увидит – с места сгонит. Одеялу в кабинете не место. А гостинцы… Это бы неплохо…

– Чем же с вами, с офисными, расплачиваются? Вот я, скажем, без подручного управляюсь. А у кого подручные – те их кормят-поят, заботятся, чтобы в тепле и в чистоте жили. Как подручный в возраст войдет, и если еще благонравного поведения, – сваху зовут, женят его. А у вас как?

– Женят? – тут офисный явно заинтересовался.

– Ну да, и ставят самостоятельным домовым дедушкой в хорошее хозяйство. Так чем расплачиваются, я спрашиваю?

– Должность новую дают, – буркнул Бартер. – Более престижную. Вот назначат меня старшим менеджером – меня младшие менеджеры будут слушаться.

– Слушаться – а дальше? Что ты им велишь делать?

– Делать? За бумагами смотреть, чтобы не потерялись, за скрепками, за папками, ножницы вот еще все время пропадают…

– А потом, когда тебя женят? Когда детки пойдут? Вот тут их и будешь растить? – Тимофей Игнатьевич обвел лапой убогое жилище офисного. – И растворимым кофе выпаивать?!

Бартер нехорошо на него глянул, но спорить не стал.

– Так доведешь? – спросил Тимофей Игнатьевич.

– Доведу уж. Только как ты потом обратно к хозяйке добираться будешь?

– Сперва – сюда, потом в хозяйской сумке поеду.

– Тебя сюда так просто не пустят, у нас секьюрити. Охрана, то есть.

– Так то – для людей.

– У нас и свое есть, батя у меня в нем служит.

– Так ты же и проведешь обратно! – обрадовался Тимофей Игнатьевич. – А потом в гости ко мне съездишь. Я тебя уж так приму! Припасов у меня – и круп, и печенья, и сухариков маковых заготовлено! Молочком напою, сливочками побалую! На мягком спать уложу! А хочешь – переходи ко мне в подручные.