Дарители. Книга 5. Сердце бури - Екатерина Соболь

– Они существуют, – выдохнул Эдвард, и Генри улыбнулся краем рта.

– Это я их позвал, – бодро сказал Странник, появляясь у Генри за плечом. – Сказал, что нашел им новый дом всех вещей. По-моему, они в восторге: ты гляди, как забегали! А что: дворец прекрасный, все деревянное, как они любят. Да и вообще, тут целая деревня для жизни обустроена, а людей сюда все равно не пустишь. Легенды не врут, тут любое яблочко укусишь – и смерть на месте, а эти ребята только печенье трескают и чай пьют. Хоть барахло свое наконец-то уберут из моего дома. – Он усмехнулся, глядя на разбегающихся скриплеров. – Буду скучать по ним.

– Можно его здесь похоронить? – глухо спросил Сван. Его широкая ладонь лежала на лице Хью, закрывая его глаза. – Он не очень любил Хейверхилл, всегда хотел оттуда сбежать.

Генри кивнул и посмотрел на остальных. Те любовались на скриплеров, глуповато открыв рты, а Генри не мог отвести взгляд от ожогов у Джетта на руке и у Эдварда на шее. К счастью, обожженную лодыжку Агаты под длинным платьем было незаметно.

– Не желаешь ли приложить к ним по кошке? – учтиво спросил Странник.

– Да, пожалуйста, – сказал Генри.

Все переглянулись, но, видимо, решили, что его привычка разговаривать с самим собой – не худшее из того, что они сегодня наблюдали. А Странник тем временем исчез и вернулся с охапкой мяукающих кошек, которые так и норовили выбраться из его объятий и соскочить на землю. Он взял одну за шкирку и уронил на руки Эдварду – тот вздрогнул и инстинктивно поймал. Двух оставшихся кошек Странник посадил на плечи Джетта и Агаты. Все были увлечены скриплерами и, кажется, не заметили, что кошки появились прямо из воздуха.

– Тебе не даю, – сказал Странник. – Они, строго говоря, не лечат сами, просто на минуту поднимают запас жизни в теле настолько, что оно начинает залечивать само себя. А жизни в тебе сейчас, прости за каламбур, кот наплакал. Тис нам не простил бы, если б мы угробили одного из его мохнатых друзей.

– Это же волшебные кошки! Из сказок! – почти с ужасом выдохнул Джетт, когда Пастилка обернула хвост вокруг его запястья.

Лунный Камень влез своей круглой башкой Эдварду под подбородок, а черная мелкая кошка, имени которой Генри так никогда и не узнал, спрыгнула на землю и терлась о босую ногу Агаты.

– А спасать людей приятно, – задумчиво протянул Эдвард, почесывая кошку. – Больно, конечно, но приятно. У меня тут идея появилась: что, если открыть такое место, где можно лечить много людей сразу? И такое правило там введем: если сердце остановилось, в первую минуту не считается, продолжать попытки оживить больного. Может, это не только с разрушителями действует? Есть же, наверное, какие-то еще способы. Я мог бы проводить опыты. Новые методы опробовать.

– Я никогда, никогда не вызовусь к тебе добровольцем, – беззлобно сказал Джетт просто так, ради удовольствия спорить. – Если ты вздумаешь поправить мою кривую ногу, закончится тем, что я останусь вообще без нее.

– Несмотря на все, что сегодня тут было, будь любезен называть меня «ваше высочество», – церемонно сказал Эдвард. – Я к твоей ноге и близко не подойду. Но, думаю, в моем приюте для больных можно будет открыть отделение, посвященное нездоровым костям. – Он поднял взгляд на Генри. – А еще я думаю: вдруг моя мать однажды услышит про такое место и вернется? Ты ведь сказал, она тоже людей лечит.

К счастью, Генри не пришлось отвечать: кошки закончили с лечением. Они спрыгнули на землю и уже собрались уйти, но Эдвард свистнул им вслед:

– Эй! Хотите работать в моем новом доме для больных? Оплата молоком и едой.

Кошки посмотрели на Эдварда так, будто предлагали ему вылить это молоко себе на голову. Потом сбились вместе, потрусили прочь, громко шурша сухими листьями, и скрылись в доме – видимо, хотели осмотреть новое жилище своих деревянных приятелей. Скриплер, который попался им навстречу, волочил за собой огромную лопату. Дойдя до Свана, он уронил ее рядом с ним и пошел обратно. Видимо, это было разрешение на похороны.

Яму под кленом они копали долго: у Свана было достаточно сил, но он плакал так, что едва видел, что делает, Генри еле стоял на ногах, Эдвард никогда не держал в руках лопату, а Джетт со своим смещенным из-за хромоты равновесием и вообще был не приспособлен для садовых работ. В конце концов, передавая друг другу лопату, они вырыли яму, положили в нее Хью и начали закапывать. Солнце ярко светило, и Генри больше не чувствовал грусти: он уже давно понял, что мертвые тела не имеют отношения к тому, кем были их обладатели. Он уже попрощался.

Когда все было закончено, Генри попросил скриплеров принести камень побольше, краску и кисть. Они всем своим видом ясно дали понять, что нечего им приказывать, но все нужные вещи через пять минут были на месте. Камень скриплеры дотащили втроем, положили на могилу и ушли в дом.

Надпись краской на камне сделала Агата – у нее был самый красивый почерк: