Ведущий в погибель - Надежда Попова

– Собачьи?

– Собачьи, – кивнул фон Вегерхоф с усмешкой. – Хотя, следует признать, вмонтированы довольно мастерски… Я миную в своей оценке тот непреложный факт, что стриг не сгорает на месте от воткнутого в грудь кола, осинового ли, березового, дубового, какого угодно. При столь варварском обращении со своим телом он впадет в stupor, пока кому-нибудь не придет в голову выдернуть этот кол и дать возможность доступиться к свежей крови. В этом случае где-нибудь через неделю он войдет в прежнюю норму.

– А я полагал, кол он выдернет сам – этаким эффектным жестом – и порвет глотку тому, кто его воткнул.

– Увы, – пожал плечами фон Вегерхоф. – Не все так безоблачно. Удар в сердце, удар в печень, вскрытое горло; да и любое серьезное ранение – все это вещи довольно досадные.

– Вот как. Стало быть, твоя столь впечатляющая речь той ночью – сплошное вранье? Если бы я всадил в тебя болт…

– Мне пришлось бы тяжко; болт в живот – это пара дней в постели. Однако, воспользовавшись общеустоявшимся мнением о стригах, каковое ты тогда признавал как непреложное, я избежал возможных осложнений… Итак, возвращаясь к нашему весьма покойному другу, отмечу именно тот факт, что некто полагает это мнение столь же бесспорным. Что меня крайне интересует, так это вопрос «как это сделано»; на то, что здесь был употреблен какой-либо горючий материал, ничто не указывает. Дрова не использовались, видишь сам. Попросту полить тело чем-то вроде spiritus’а – этого недостаточно. Маслом, смолой, порохом – не пахнет.

– Порохом не пахнет, однако что-то все же есть. Возможно, ты разберешь лучше; знакомый запах, вот только никак не могу определить, что это.

– Сера, – отозвался стриг, не промедлив и не задумавшись ни на мгновение. – Пахнет серой; и еще чем-то, но что это, я не знаю. Кто бы ни устроил весь этот farce, он постарался на славу и применил немалые знания алхимии. Кто-то очень хотел, чтобы твое расследование завершилось, но при всех упомянутых мною завидных познаниях в области веществ и их реакций, все выполнено довольно бездарно.

– Тот, кто знает, что такое стриг, не стал бы проворачивать вот такое, – подытожил Курт; фон Вегерхоф кивнул:

– Сомневаюсь, что за всем этим стоят наши подозреваемые. En premier lieu[90], все склепы мною были проверены, причем не раз. En second lieu[91], даже неосведомленному, но мало-мальски внимательному исследователю ясно, пусть и не с первого взгляда, что останки – человеческие. Тот, кто это сделал, не имеет ни малейшего представления о стригах и – весьма отдаленное о Конгрегации вообще и тебе в частности. Это не compliment, это факт. Все это рассчитано на не особенно умного дознавателя, а стало быть, и проведено не особенно мудрым человеком.

– Ну, не знаю, – возразил Курт, отступив на шаг назад и оглядывая темные кости. – То, что я вижу, отвечает упомянутым тобою народным, я бы сказал, общеустановленным суждениям о стригах. И не будь в Конгрегации тебя, не знай я всего, что узнал за последние дни – даже не могу сказать с убежденностью, стал ли бы я столь детально разбирать мелочи вроде достоверности зубов; вполне вероятно – принял бы все как есть. Я бы скорее усомнился, обнаружив труп без клыков и с отрубленной головою.

– Autrement dit?..[92]

– Иначе говоря – мне показали то, чего, по мнению не осведомленных о твоем наличии людей, я и должен ожидать от мертвого стрига; и я, не будь тебя, увидел бы то, о чем слышал до сей поры, в чем не сомневался. Я хочу сказать вот что: даже если тот, кто подбросил нам эту куклу, знает, как все на самом деле, он вполне мог изобразить именно это, потому что, как ему кажется, именно это меня и убедит.

– Слишком сложно, чтобы быть правдой, – заметил фон Вегерхоф с сомнением. – И откровенно фальшиво.

– Как, например, удачно перехваченное нешифрованное письмо, да? – уточнил Курт, и стриг вздохнул, кивнув:

– Je suis forcé avouer[93], в обоих случаях имеется кое-что общее, а именно – то, что Конгрегацию, pardon, держат за дуру… Что намерен делать теперь?

– Для начала следовало бы разыскать того, кто обнаружил кости, поговорить с ним, равно как и со сторожем; чем он здесь занимался, пока кто-то ломал двери и палил труп? И, кстати говоря, весьма любопытно узнать, чей. Есть немалая вероятность того, что дело о введении следствия в заблуждение плавно перетечет в дело об убийстве.

* * *

Разыскивать сторожа долго не пришлось – тот обнаружился чуть в отдалении сидящим на каменной ограде кладбища в окружении сограждан; сограждане внимали его рассказу, явно излагаемому далеко не в первый раз, затаив дыхание и лишь изредка прерывая возгласами «ах» и «вот это да». Завидев Курта, кладбищенский охранитель порядка, молодой рослый парень, умолк, глядя на приближающегося следователя неприязненно, настороженно и даже, кажется, с некоторым испугом. Неопределенной серо-бурой окраски пес, возлежащий рядом с ним на прошлогодней жухлой траве, приподнял голову и тут же снова опустил ее на сложенные перед грудью лапы.

– Приболел? – поинтересовался Курт, когда на поглаживание по загривку тот лишь зажмурился и тяжело вздохнул.

Сторож еще мгновение сидел в прежней позе, не произнося ни слова и явно растерявшись, и, наконец, медленно качнул головой:

– Да нет… с чего вы взяли такое…

– Довольно миролюбивая тварь для сторожевого, – пояснил Курт. – Как звать?

– Пса? – переспросил парень оторопело, и он вздохнул, терпеливо пояснив:

– Тебя, дурень.

– А… – спохватился сторож, нервно ерзнув по каменной ограде. – Дольф, майстер инквизитор.

– Дольф, – повторил он и кивнул через плечо на оскверненный склеп: – Знаешь, кто нашел тело?

– Я нашел – поутру. Уже светало, я стал обходить – ну, и вижу, дверь взломана…

– Ясно, – оборвал Курт, – стало быть, только ты мне и нужен. Мне нужен только он, – повторил он четко, повысив голос. – Это значит – прочие могут быть свободны. Нечего толпиться.

На сей раз возражений не последовало, и слушатели, недовольно ворча, нехотя и медлительно стали разбредаться прочь, пытаясь при том держаться поблизости в надежде, вероятно, уловить хотя бы обрывок грядущего разговора. На фон Вегерхофа, оставшегося рядом, сторож смотрел опасливо и непонимающе, вопросительно поглядывая на майстера инквизитора.

– Господин барон оказывает помощь следствию, – пояснил Курт и, опершись о камень ладонью, уселся на ограду рядом. – При нем можешь говорить спокойно.

– А я все уже сказал. Нашел его утром; всё…

– Наверняка работенка та еще? – оборвав сторожа на полуслове, осведомился Курт участливо. – И не выспаться толком; днем ведь ты тоже здесь?