Живое - Марина Суржевская

– У меня не было звучной фамилии или титула, бесцветный. Но я изменю этот мир и восстановлю клятую справедливость. Так что зови меня Ваше Величество, Ржавый Король.

– Ты отступник! – закричала Эмилия Сентвер. – Чудовище!

Ржавчина рассмеялся.

– А еще – приютский крысеныш. Грязь на подошвах благородных господ. Отброс, мусор, ничтожество. Я слышал все, что ты можешь сказать. А еще я тварь Мертвомира и ночной кошмар! И тот, кто с радостью оторвет твою башку вместе с болтливым языком!

Его голос стал ниже, плечи опустились, и в человеческом облике вдруг проскользнуло чудовище. Словно рябь прошла под кожей парня.

Я напряглась, с испугом глядя на госпожу Сентвер и мысленно умоляя ее замолчать.

– Я эфрим. И таким меня сделал ваш проклятый Совет! Ваш Верховный. Все эти монстры, все эти чудовища – дело рук Империи. Мы стали такими с одобрения Большого Совета и самого венценосного правителя. Так что вините их, а не нас! Мы всего лишь хотели выжить!

– Что за чушь? Ты бредишь? Да он сумасшедший! – испуганные возгласы и взгляды, непонимание.

Усмешка Ржавчины больше похожа на оскал. Он рассказал, как приютских детей заставляли выносить живое. То, чем они становились, очень наглядно рычало у стен.

Февры переглядывались и сжимали кулаки, но браслеты у всех были заперты.

Кто-то по-прежнему не верил. Киар выглядел задумчивым. Мелания прижала к губам грязную ладошку и отчаянно озиралась, словно надеялась найти в толпе еще одно лицо. Наверняка искала Итана. Последний раз я видела парня на мосту и боялась думать, почему его нет в этом зале.

– Так что я всего лишь восстановил справедливость, – закончил мой бывший друг, завершив рассказ.

– Ты проклятый ренегат! И не думай, что мы поверим твоим сказкам! Убийца! – воскликнул архивариус Белого Архива. Левый глаз мужчины заплыл и не открывался. Было видно, что стоять архивариусу трудно. Но голову он держал высоко.

Губы Ржавчины тронула улыбка.

– Надеешься меня оскорбить, старик? Мне плевать на звуки, которые вылетают из твоего рта. Оскорбления я слышал и похлеще. К тому же, я и правда ренегат. А теперь заткнитесь и слушайте. С этого дня каждый ваш вздох зависит от моего хорошего настроения. Кто его испортит – станет кормом. Остальные смогут понаблюдать, как их приятеля рвут на куски чудовища. Мужчина это будет или женщина – мне тоже наплевать, я уничтожу вас всех. Так что закройте ваши пасти, дышите тихо и не злите меня. Никого из нас. Ну и последнее на сегодня объявление. Я хочу представить вам свое главное сокровище. Девушку, которая выпустила нас из Мертвомира! Вивьен, иди сюда.

Я вздрогнула, услышав свое имя. Вот же склирз! Я надеялась, что просто постою в углу.

Но у Ржавчины явно были другие планы.

Он безошибочно нашел взглядом гобелен, за которым я стояла, и протянул руку. Понимая, что деваться некуда, я вышла на свет.

Краем глаза я заметила, как вытянулось лицо Киара, как распахнулись глаза Мелании и Альфа. Осторожно подошла и встала рядом с креслом Ржавчины.

– Иви? Что происходит? – растерянно спросила послушница.

– Ее зовут Вивьен! – вдруг разозлился мой приютский друг. Его кулаки сжались, а по коже снова прошла рябь. Чудовище было совсем рядом. – Вивьен Джой! Никакой Иви-Ардены Левингстон на острове нет и не было! Только Вивьен! Моя Вивьен! И да. Сейчас вы скажете ей спасибо. Ведь именно она открыла нам Дверь – нам всем.

– Это правда? – спросила Эмилия Сентвер.

– Правда, – сказала я, поднимая голову. – Я вам лгала. Я самозванка. И я открыла Дверь для чудовищ.

Ржавчина легко поднялся и сжал мою ладонь. Твари Мертвомира зарычали. Зал наполнился воем, скрежетом когтей о камень и хлопаньем крыльев. Чудовища приветствовали свою освободительницу.

Люди молчали.

Я увидела ярость в глазах Рейны и Киара. Непонимание и презрение во взгляде февров. Осуждение и отвращение на лицах остальных.

Мелания на меня больше не смотрела, она разглядывала свои грязные руки, плечи девушки дрожали.

Я прикусила губу, чтобы сдержать эмоции. Что ж… У меня больше не было друзей. Ни одного. Никто не простит мне того, что я сделала.

Я взглянула в глаза Ржавчины.

– Больше никакой брехни. Как ты и хотела, – тихо произнес он. Я знала, что на нас смотрят десятки глаз – со злостью, ненавистью, болью. Я ощущала их взгляды кожей, они прожигали во мне дыры. Убивали. Меня сейчас ненавидели больше, чем весь легион чудовищ и Орден проклятых.

И я кивнула. А потом повернулась лицом к тем, кого стала считать друзьями.

Рейна подняла руку и медленно провела пальцем по шее.

– Пошли вон, – сказал Ржавчина, и чудовища заворочались, сгоняя людей в кучу и выводя из зала. Когда помещение опустело, я прислонилась спиной к холодному мрамору искалеченного Божественного Привратника. И вздрогнула, услышав за спиной знакомый голос.

– Думаю, нам стоит познакомиться еще раз, Вивьен. На этот раз без выдуманных имен и чужих масок.

Обернулась. Рядом со Ржавчиной стоял Итан. Вместо мундира Двериндариума на парне было длинное черное облачение, на боку – ножны с изогнутым мечом.

И вроде сменилась лишь одежда, но выглядел он иначе. Мягкая улыбка бесследно исчезла, взгляд стал жестким, спина выпрямилась, выдавая годы суровых тренировок.

Тот, кого я знала, как Итан Клейт – исчез. А незнакомец с его лицом слегка поклонился.

– Айрон, советник Ордена Истинной Крови. И сын его главы – Великого Приора. Ты прекрасно справилась со своей непростой ролью, Вивьен. Мой отец будет тобой доволен.

– Это ты взорвал мост, – догадалась я, и Айрон кивнул. – И ты не хотел входить в Мертвомир! Намеренно тянул! То болел, то плоховал! Но зачем?

– Ты ничего не знаешь, Вивьен, – ренегат прищурился. – Мне и таким, как я, опасно входить в Мертвомир.

– Таким, как ты? – нахмурилась я. – Ренегатам?

Айрон сухо улыбнулся.

– Адептам истинной крови. Империя скрывает правду о забытом, о том, что на самом деле случилось с Мертвомиром. О том, кто мы такие. Если ты станешь одной из нас, я все тебе расскажу.

Я сжала кулаки, размышляя. Ржавчина ведь не слишком удивился моему присутствию в Двериндариуме. Неужели мой приезд сюда – нечто большее, чем план коварной Ардены? Что за паук плетет свою паутину за чужими спинами?

– А как же Мелания? – тихо спросила я.

Итан-Айрон отвел взгляд.

– Мелания никогда не примет ренегата. Мне очень жаль.

Я посмотрела на битое стекло витражей, усыпающее пол. Вспомнила мехомобиль, слетевший с железной опоры, и покачала головой. Больше всего мне хотелось двинуть кулаком в красивый нос этого вруна Итана! Но… чем я отличаюсь от него? Я тоже носила чужую маску и тоже врала тем, кто считал меня другом. Каждый из нас делает то, во что верит. Каждый из нас пытается выжить.