Вечеринка в стиле «вамп» - Алекс Кош

Интересно, а где сейчас Лида, чем занимается? Вспоминает ли она обо мне так же часто, как я о ней?

— Мы должны помешать сделке, захватив всех вампиров, — продолжил Истов. — Кроме того, у нас есть серьёзное подозрение, что у кровопийц недалеко отсюда есть опорный пункт.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы вновь переключиться на нашу беседу и понять, о чём он говорит.

Что ж, задача ясна. Только непонятно, чем я-то здесь могу помочь? С их способностями никакие помощники и группы захвата не нужны. И камеры уже давно висят везде, где только можно.

— Поверь, для тебя найдётся работа, — заверил меня телепат, в очередной раз нагло забравшись в мою голову. — Мы не можем приблизиться к вампирам незамеченными — перстни действуют на манер маячков. Любой «сверх» или вампир может чувствовать их присутствие, правда, на небольшом расстоянии... от пары метров до сотни, в зависимости от силы «сверха».

— Ага, — понимающие кивнул я. — А у меня этого перстня нет, поэтому я могу пробраться туда незамеченным. Это, конечно, хорошо... Но у вас же там и так есть камеры, да и шпион из меня…

— Хреновый, — хмыкнул Истов. — Расслабься. Мы всё устроим так, что девчушка сама пригласит тебя в гости.

— Не понял.

Борис Абрамович довольно улыбнулся.

— Мы сделаем вид, будто собираемся похитить дочку Жданова, а ты её спасёшь. Даша бегает каждое утро ровно в 11 часов. Когда она отбежит от дома на достаточное расстояние, Истов и Осокин совершат вероломное нападение...

Я мгновенно ухватил мысль:

— А тут, совершенно случайно, мимо прохожу я, весь такой мужественный и героический.

Честно говоря, разработанный телепатом план пришёлся мне по нраву, ведь в нём я выступал героем-спасителем нахальной девчонки. Так уж складывалось в последнее время, что спасали только меня. Но было в их затее с моим шпионством одно слабое звено — они этого не знают, но я же тоже «сверх»! И теоретически у меня тоже есть перстень… правда, он спрятан под кожей и вроде бы должен со временем исчезнуть.

— Истов, Осокин, идите на задний двор, прорепетируйте с Виктором сцену драки, — скомандовал мозговой центр группы. — Только смотрите сильно не покалечьте, он нам завтра ещё пригодится.

Надеюсь, не только завтра. До тех пор, пока я полезен этим ребятам, моя жизнь в относительной безопасности. Уж если четверо «сверхов» не защитят от вампиров и прочих поклонников творчества Виктора Светлова, тогда кто сможет это сделать?

Спустя несколько минут мы уже стояли на заднем дворе и разминались. Точнее, разминался я, а «сверхи» топтались в сторонке и посмеивались над моими потугами.

— Спортсмен, — ехидно заметил Истов, закуривая сигарету.

— Точно, — согласился Осокин. — Не то, что мы.

Умники. Не всем же такие способности перепали. Мне с эмоциональным вампиризмом только и остаётся, что разминать мышцы, да вспоминать основы самообороны.

Истов бросил недокуренную сигарету, наступил на неё ногой и чертыхнулся.

Угу. Попробуй затуши окурок, когда паришь в сантиметре над землёй. Всё-таки удивительные у него способности. А ведь если не знать, что искать, то и не заметишь.

Он шагнул вперёд и сделал приглашающий жест.

— Не стесняйся — начинай.

Я уже догадывался, что справиться со «сверхом» не получится в любом случае. Если забыть о том, что телепат велел всего лишь «отрепетировать драку», то мне предстояла типичная проверка «на вшивость». А здесь не важно, победишь ты или нет, главное — не ударить в грязь лицом. И в прямом, и в переносном смысле.

— Давай, врежь ему, — подбодрил меня Осокин.

Ему легко говорить.

Я неуверенно приблизился к Истову, и остановился в полуметре — на расстоянии удара. Секундная пауза... и неожиданно приходит что-то вроде озарения. Меня охватывает странная эйфория, растёкшаяся по мышцам сладким предчувствием движения. Будто всё тело хочет ринуться в бой, а я всячески оттягиваю этот момент...

Вот сейчас...

— Что вста...

Договорить Истов не успел — я подпрыгнул и нанёс удар носком ботинка точно в подбородок.

— Забавно, — прокомментировал «сверх», даже не шелохнувшись, хотя я чувствовал, что удар прошёл точно в цель. — Только при девочке двигайся помедленней, иначе она просто не поймёт, почему я не реагирую на удары. Вот с Осокиным делай что хочешь — он с радостью поиграет в твои игры.

Я не смог удержаться, и нанёс ещё один удар. На этот раз рукой в солнечное сплетение. Кулак ударился о невидимую стену и мягко спружинил.

— Не наигрался? — удивился Истов. — Извини, но мы здесь по делу, так что продолжим как-нибудь в другой раз.

Он так спокоен. Похоже, воздушное поле никогда не делало осечек, иначе, «сверх» хотя бы моргнул. Интересно, как же Истов моется и носит одежду, если поле не пропускает... Чёрт, да как он дышит вообще?!

— Забавно, — быстро проговорил Осокин. — Давай со мной.

Я даже не успел толком подготовиться, когда он возник напротив меня и нанёс удар... Будто молотом по наковальне. Я отлетел на несколько метров, да ещё и проехался по грязи на спине.

— Не рассчитал, — грустно констатировал Осокин.

— Если бы не рассчитал, то пробил его насквозь, — заметил Истов. — Так что всё нормально.

Пока они разглагольствовали, я тщетно пытался уговорить лёгкие вдохнуть хоть немного воздуха. Когда перед глазами стали появляться цветные пятна, я неожиданно отчётливо ощутил исходящие от «сверхов» эмоции. Это чем-то напоминало дуновенье ветерка, принёсшего запахи чувств: слегка горькую жалость Осокина, и едва заметную пряную насмешку Истова.

Не долго думая, я вдохнул в себя эти ароматы, и в груди сразу разлилось приятное тепло взамен сухой горечи. Но вместе с тем мне стало невероятно жаль бедных «сверхов». Они вынуждены мириться с неудобствами — проклятьями даров красных перстней. Короткий миг жалости ко мне стал тем мостиком, по которому передалась вся бездна сожаления и грусти, иссушающих душу Осокина.

Одновременно с эмоциями в меня влилось и озарение — похоже, с этого момента я смогу ощущать эмоции, не имеющие ко мне непосредственного отношения.

Лицо Лёшки Осокина неожиданно приобрело невероятно умиротворённое выражение — хоть икону пиши.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Я лежал на земле и боялся пошевелиться. Мною овладела жуткая апатия.

«Сверхи» подняли меня на ноги и даже попытались немного отряхнуть.

— Эк ты из него дух выбил, — хмыкнул Истов. — Слабоват парнишка. Ну, да от него ничего такого пока и не требуется.

Осокин бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал.

Он наверняка почувствовал, как я выпил его эмоции. Не мог не почувствовать. Похоже, «сверхи» более чувствительны к таким воздействиям — надо иметь это ввиду. А ещё нужно очень аккуратно пить чужие эмоции — беспечность может привести к тяжёлым последствиям. Если вспомнить, как я бросился на милиционеров, напившись ярости своего противника...