Долина каменных трав - Владимир Прягин

Все рассмеялись, а Эдгар предложил:

- Вот и возьмите Всеволода, прогуляйтесь в саду. Последите за ним внимательно - может, вдохновение прямо сейчас и тюкнет, и он начнёт... А мы вам мешать не будем, нам и тут хорошо. Правильно, моя светлая?

Хозяйка игриво отмахнулась ладошкой, которую мой приятель поймал и галантно поцеловал. Елизавета сказала:

- А в самом деле, Всеволод, давайте пройдёмся. Вы ведь не против, Света? Сад у вас восхитительный.

- Ну что вы, Лиза, я только за. Гуляйте, сколько угодно.

- Тогда вперёд!

Гостья сбежала по деревянным ступенькам - резво, почти вприпрыжку. Солнечный луч скользнул по её лицу, заставив на мгновенье зажмуриться, и я вдруг сообразил - она действительно всего лишь подросток, просто выглядит старше. Во время беседы смотрит как взрослая, и это сбивает с толку, однако затем иллюзия исчезает...

Я спустился следом за ней, и мы пошли по дороже - птичий гам вокруг оглушал, цветочный запах был свеж и сладок. Ко мне с гудением подлетела пчела, я досадливо отмахнулся. Ещё с минуту молчал, потом не вытерпел и спросил напрямую:

- Елизавета, признайтесь, сколько вам лет?

- Четырнадцать, - сказала она спокойно. - А что?

- Да нет, ничего, просто немного странно. Вы столь юны, а уже наносите самостоятельные визиты.

- Мой дядя после отставки хандрит и почти беспробудно пьёт. Опекать меня теперь некому, а сидеть дома я больше не могу.

- Тысяча извинений, я не подозревал... А ваш дядя служил по какому ведомству?

Брови у неё удивлённо поползли вверх:

- Я понимаю, Всеволод, что поэты - не от мира сего, но не до такой же степени! Вы правда не знаете, кто такой граф Непряев?

Я хлопнул себя по лбу:

- Елизавета Непряева, ну конечно! Ещё раз прошу простить - я просто прослушал вашу фамилию, когда Света нас представляла! Тьфу, до чего же глупо...

- Ой, перестаньте! Мне даже приятно, честное слово - хоть у кого-то я не вызвала нездорового интереса...

- Собственно, я не очень в курсе событий. То есть с отставкой дяди более или менее ясно, но вот что касается лично вас...

- Всеволод, для меня всё это - довольно неприятная тема. Дядя прохлопал заговор, поэтому его погнали со службы, да ещё и негласно предупредили, чтобы не вздумал возвращаться на материк... Мы переехали в маленький особняк - хотя, если честно, это даже неплохо, замок мне никогда не нравился... Вот... А сама я в той истории с заговором была... ну, даже не знаю... то ли свидетель, то ли пострадавшая, то ли вообще непонятно кто... Меня чуть не прибили, потом допрашивали... Отстали в конце концов...

- Позвольте, что значит "чуть не прибили"?

- Уже неважно, забудьте. Теперь я пытаюсь понять, что делать. Ищу компанию, но со сверстниками мне скучно, а взрослые толком не понимают, как себя держать при встрече со мной... Поэтому я очень обрадовалась, когда познакомилась со Светланой, она ведь любит подчёркивать, что далека от светских условностей...

Сад ласкался к нам, доверчиво льнул. Сквозь кипенное цветение проглядывала небесная синева; пел жаворонок, самозабвенно и звонко. Воспоминания о зиме растворялись в апрельском воздухе.

- В общем, - продолжала Елизавета, - будет интересно взглянуть, что за публика тут соберётся вечером. Я много слышала об этих салонах...

- Гм... - пробормотал я. - А Светлана вас приглашала?

- В смысле? Я ведь уже пришла и с хозяйкой вроде не ссорилась...

- Как бы вам объяснить... Дневные и вечерние развлечения здесь - немного разные вещи. Днём, как видите, всё тихо и благостно, Светлана вас с удовольствием принимает. А вот ближе к ночи... Я, откровенно говоря, не уверен, что она будет счастлива видеть вас, достигшую совершеннолетия лишь условно. Не обижайтесь...

- И в мыслях не было. Но спасибо, что предупредили заранее. Значит, чтобы хозяйка лишний раз не смущалась, не буду спрашивать у неё разрешения. Приду просто так - надеюсь, не выгонит.

Собеседница подмигнула, а я почувствовал укол совести. Тот, впрочем, был не слишком болезненным - я этой девчонке не опекун и не обязан терзаться мыслями о её нравственном воспитании.

- Только, прошу, не говорите Светлане, что это я подал вам идею.

- Буду молчать как рыба! В любом случае, я довольна, что сюда забрела. У меня ещё не было знакомых поэтов...

- Елизавета, я весьма посредственный стихотворец - говорю без всякого кокетства, поверьте. Просто не хочу, чтобы вы потом разочаровались.

- Ладно, считайте, что скромность я оценила. Хотя, к примеру, та же Светлана от ваших стихов, по-моему, в восторге.

- Она вообще экзальтированная барышня. Не стоит верить ей на слово.

- Тогда прочитайте что-нибудь, вот прямо сию минуту. Я ведь должна составить личное впечатление!

- В другой раз.

- Ух, какой же вы! Но я терпеливая, дождусь обязательно! И узнаю, откуда вы всё-таки черпаете рифмы.

На её губах играла улыбка, но всё равно было впечатление, что последняя фраза произносилась всерьёз - или, по крайней мере, с неким непонятным подтекстом. Мне стало любопытно:

- А почему вас это интересует? Источник рифм?

Она посмотрела на меня испытующе:

- А вы смеяться не будете?

- Нет, - великодушно пообещал я, - не буду.

- Я надеюсь, что кроме рифм, там можно подсмотреть ещё кое-что.

ГЛАВА 2

К себе на квартиру я вернулся около трёх часов пополудни; весь путь проделал пешком - денег было в обрез, и не хотелось тратиться на извозчика. К счастью, весна с её волшебной погодой способствует плебейским привычкам, придавая им некий шарм.

Я квартировал в доходном доме недалеко от устья Медвянки - окно, правда, выходило не на реку, а в глухой бессолнечный переулок. Обиталище моё состояло из единственной комнатёнки, расположенной на втором этаже. Даже такое убожество было мне, говоря откровенно, не по карману, но я цеплялся за него с отчаянием утопающего, поскольку был убеждён - если переехать на другой берег, где цены ниже, то это будет равносильно капитуляции с отлучением от всего, что составляет содержание моей жизни.

Из мебели у меня имелся платяной шкаф, скособоченный и рассохшийся, а также кровать, напоминавшая больничную койку, и письменный стол, на котором уже несколько недель кряду простаивала без дела чернильница.

Переступив порог и побродив по комнате, я остановился возле окна. Переулок за немытым стеклом застрял, казалось, в промозглом марте, где едва-едва сошёл снег. Мысли мои роились бестолково и вяло. Я подсчитывал, сколько денег следует тратить в день, чтобы продержаться до гонорара, который мне вроде бы обещали в редакции "Медвяного края", но то и дело сбивался и начинал снова. Потом мне вспомнилась недавняя беседа в саду. Подумалось, что Светлана правильно сделала, пригласив любопытствующую барышню Лизу, которая меня заинтриговала и развлекла своими вопросами...