Волшебный коридор - Пирс Энтони

Но в замок Ругна путешественники не вернулись. Они дошли до северо-западной оконечности Ксанфа, до перешейка, связывающего Ксанф с Обыкновенией, перешли границу и разбили лагерь. Родная волшебная страна снова окружала их, и каждый спокойно занялся привычным делом. Айрин собирала семена – ее коллекция за последние дни сильно обеднела; Загремел свалил дерево-пивнушку, хлебнул пивка, а из поверженного ствола начал мастерить лодку; Арнольд и Дор то и дело переходили на соседнюю, обыкновенскую сторону и выведывали у песка, какие люди, в каких одеждах по нему недавно проходили. Поскольку на обыкновенской стороне каждый раз все менялось, песок каждый раз отвечал по-разному. Пользуясь ответами песка, Арнольд пытался понять, в какой точке своей истории сейчас находится Обыкновения.

А перемены происходили непрерывно. Два путешественника, пересекшие границу почти друг за другом, свободно могли оказаться в различных эпохах обыкновенской истории. Это похоже на реку, по которой плывут лодки, объяснил Арнольд. Один путешественник успел сесть в лодку, второй опоздал. Ему досталась следующая. Ушедшая лодка – ушедшее историческое мгновение. Тому, кто остался на берегу, его не догнать. Король Трент уплыл на лодке, именуемой Европа, – так, во всяком случае, предполагали путешественники. Он уплыл в эпоху, называемую средневековье. Путешественники во главе с Дором в прошлый раз, наоборот, сели в лодку под названием Америка и поплыли в современность. Кто куда попадет, решает случай; вполне возможно, законы в области перемещений существуют, но их никто не знает. А зачем же Арнольд и Дор совершали эти набеги на обыкновенский пляж? Расспрашивая песок, они пытались подготовить будущий переход, то есть найти такое сочетание обыкновенского географического места и обыкновенского исторического времени, которое позволило бы им с наибольшей вероятностью оказаться именно там, где они стремились оказаться. Если опыт в конце концов удастся, перед ними распахнется своего рода дверь, пройти сквозь которую им придется как можно быстрее. Арнольд проделал несколько экспериментов и установил, что дверь открывается на время – от пяти минут до часа; правда, ее можно придержать, и она пробудет открытой столько, сколько понадобится проходящим. Третий день пошел, а они все еще сидели около границы. Их начала одолевать скука. Айрин собрала нужные семена; теперь ей нечего было делать, и она дулась на всех и каждого. Загремел закончил мастерить лодку; хорошая получилась лодочка, надежная. Гранди собрал целый мешок местных сплетен. Арнольд и Дор продолжали совершать свои краткие вылазки.

– Что ты видел недавно? Кого видел? – спрашивал Дор у песка. Вопрос этот он задавал сто раз на дню. Вот и сейчас, на третий день, Дор спросил о том же.

– Видел я человека в скафандре, – ответил песок, употребив какое-то странное слово. Песок был все тот же и при этом каждый раз новый. – У человека из головы торчала маленькая антенна, – продолжил песок, – как у муравья. Человек в скафандре с антенной переговаривался со своими товарищами, но при этом не издавал никаких звуков.

Дор задумался, представил себе этого загадочного человека и решил, что это не тот, кого они ищут. Может, беднягу в скафандре попросту заколдовали, желая сотворить из него какое-то не* человеческое существо.

В очередной раз Арнольд и Дор вернулись в Ксанф ни с чем. Дверь, за которой ходят люди в скафандрах, им не подходит.

Море тоже постоянно меняло цвет. Оно было красноватого цвета, когда они в первый раз прибыли на перешеек, и осталось красноватым, когда они вернулись из Обыкновении. Но потом море стало менять цвет. Голубое... желтое... зеленое... белое... Постепенно вода обрела оранжевый оттенок, переходящий в фиолетовый. Когда море стало густо-фиолетовым, Арнольд и король Дор снова перешли границу.

– Ну, кого видел? – спросил Дор у песка в сто первый раз.

– Ходил тут один. В шкурах, – неохотно прошуршал песок.

Опять не то! В который уж раз король и архивариус вернулись на свою сторону ни с чем.

– Хотелось бы все поскорее выяснить, – вздохнул ученый, – но жизнь диктует свои условия. Я всячески стараюсь понять, но, как видишь, пока безуспешно. Может, я просто слишком мало знаю...

– Мы втянули тебя в неприятную историю, господин Арнольд, – склонил голову Дор. – Я сожалею...

– О, что ты, совсем наоборот! Жизнь у меня сейчас интереснейшая, задачи стоят увлекательнейшие. Я просто горю желанием разгадать загадку исчезновения короля Трента. А что до временных неудач... Ведь мой предмет – археология, друг мой, а там полно загадок и тайн; и требуются подчас годы... Я привык... Нужно терпение, но, безусловно, и счастливый случай. Надо собрать побольше сведений. На это может уйти еще один день... Или... еще один год.

– Год? – ужаснулся Дор.

– Нет-нет, гораздо меньше, – поспешно успокоил кентавр.

А море тем временем почернело.

– Смотрите, море стало черным! – воскликнул Дор. – А что, если это то самое Черное море...

– Вполне возможно, – согласился Арнольд, хотя и не спешил радоваться: опыт жизни и трудов научил его сдержанности. – Надо побыстрее созвать остальных.

– Гранди! – крикнул Дор. – Отыщи Загремела и Айрин! И быстрее в лодку! Кажется, открывается проход.

– Скорее всего ложная тревога, – проворчал Гранди, но поплелся за остальными. Пока голем созывал путешественников, Арнольд и Дор снова перешли на обыкновенную сторону, чтобы еще раз спросить у песка. На том месте, где они обычно задавали свой вопрос, на этот раз появилось нечто новое – какое-то дерево с мощным стволом и широкими листьями. На вид ему было лет двести, а может, и все пятьсот. Раз появилось дерево, рассудили они, значит, и все вокруг изменилось (хотя все так же уходил вдаль песчаный берег, все так же расстилалось море и неизменными остались уходящие за горизонт просторы обыкновенного материка). Арнольда эти изменения-неизменения сильно занимали, но Дор относился к ним куда спокойнее.