Поцелуй обмана - Мэри Пирсон

Я проснулась, почувствовав у горла нож и увидела над собой ухмыляющуюся физиономию.

– Если у тебя дар, что ж тебе не привиделось, как я подхожу?

Это был мальчишка, Эбен. Он говорил по-девичьи тонким голосом, а глаза были полны любопытства. Ребенок. Но подобрался он ко мне, как опытный вор. И намерение у него было совсем не детское – похитить мою жизнь. Возможно, дар – единственное, что позволяет мне оставаться живой, но Эбен, кажется, в него не верил.

– Я видела, как ты подходишь, – спокойно ответила я.

– Тогда почему же не проснулась, чтобы меня прогнать?

– Потому что еще я видела…

Эбен внезапно взлетел в воздух и приземлился в нескольких футах от меня.

Я села, глядя на Гриза, который за миг до этого бесшумно вырос у мальчишки за спиной. Хотя Гриз определенно меня не жаловал, он, по всей вероятности, не одобрял поспешность и самоуправство. Каден уже набросился на Эбена, подняв его с земли за шкирку.

– Я не стал бы ее резать, – скулил Эбен, потирая ушибы. – Я просто хотел с ней позабавиться.

– Еще раз так позабавишься, и останешься в пустыне один, без лошади, – крикнул Каден, швыряя его на землю. – Запомни, это не твоя добыча, а Комизара.

Он подошел и отстегнул цепочку с моей щиколотки – предосторожность, так он назвал это, гарантия, что я не пущусь в бега среди ночи.

– Так я, значит, теперь добыча? – спросила я.

– Военный трофей, – спокойно ответил он.

– Не знала, что мы на войне.

– Мы всегда на войне.

Я встала, дотронулась до горла – в последнее время оно что-то слишком уж часто подвергалось атакам.

– Вот я и говорю, Эбен. Я не сочла нужным просыпаться, потому что еще я видела, как стервятники клюют твои высохшие косточки, а я скачу прочь на своем коне. Уверена, все еще может обернуться именно так, а тебе как кажется?

Мальчишка испуганно поднял брови, пытаясь понять, правду ли я сказала, но тут же, насупившись, метнул в меня злобный взгляд – слишком злобный для такого нежного возраста.

День ничем не отличался от предыдущего – жаркий, иссушающий, изнурительный, однообразный. За холмами показалась новая впадина-чаша, потом еще и еще одна. Это была дорога в ад, и не было никакой надежды, что я смогу спастись отсюда бегством. Даже на холмах ничего не росло. Некуда спрятаться. Неудивительно, что за все время нам никто не встретился. Кому бы могло прийти в голову путешествовать по этой бесплодной пустоши?

К третьему дню я была такой же грязной, как Гриз, от меня так же отвратительно пахло, но никому не было до этого дела. От всех остальных несло точно так же. Лица у всех были покрыты въевшейся пылью, и я понимала, что сама выгляжу ничуть не лучше – такое же грязное животное в разводах и пятнах, как и другие. На зубах скрипел песок, песок был в ушах, песок был повсюду, сухие частички ада, носимые ветром. Поводья натерли мне руки до волдырей.

Я напряженно вслушивалась в их непонятное мне бормотание, пытаясь разобрать слова. Понять некоторые оказалось несложно. Лошадь. Вода. Замолчи. Девушка. Убить. Но я не только слушала. Вечерами, тайком, я вынимала из своего вьюка книгу с венданскими фразами и листала, стараясь запоминать новые слова, хотя там их было немного. По большей части это были приказы. Ешь. Сидеть. Стоять. Не двигаться.

Финч часто насвистывал или напевал что-то, коротая время. Одна из песен заставила меня насторожиться – я узнала мелодию. Забавная песенка из моего детства стала еще одним ключом к венданской невнятице: я получила возможность сопоставить венданские слова с теми, которые когда-то распевала по-морригански: