Могила в подарок - Джим Батчер

– Ба, крестная, – буркнул я. – Для чего вам такие большие глаза? И вообще, насчет скушать – это неудачная метафора или где?

Она подплыла ближе ко мне.

– Я не люблю метафор, Гарри. С меня хватает и того, что меня саму как правило считают одной из них. И как, нравится тебе здесь?

– О, конечно, – фыркнул я. – Страсть как приятно смотреть на то, как они травят и одурманивают детей, а сами обхаживают самых гадких и вредных тварей в Чикаго, – я повернулся обратно к Сьюзен. – Нам надо вытащить тебя отсюда.

Сьюзен упрямо насупилась.

– Я не для того сюда пришла, чтобы ты прогнал меня домой, Гарри.

– Это не игра, Сьюзен. Эти твари опасны, – я оглянулся на Леа. Та придвигалась все ближе. – Я даже не уверен, смогу ли защитить тебя.

– Раз так, защищусь как-нибудь сама, – заявила Сьюзен, положив руку на корзинку. – Уж не думаешь ли ты, что я пришла, не подготовившись?

– Майкл, – попросил я. – Будьте добры, можете вывести ее отсюда?

Майкл шагнул к нам и повернулся к Сьюзен.

– Здесь опасно. Вам лучше позволить мне отвезти вас домой.

Сьюзен капризно пожала плечами.

– Если это так опасно, тем более: я не хочу бросать Гарри здесь одного.

– Ее рассуждения не лишены логики, Гарри.

– Черт подрал. Мы здесь для того, чтобы выяснить, кто стоит за Кошмаром. Если я уйду, не узнав этого, нам не стоило и приходить сюда. Вы просто идите, я догоню.

– Верно, – сказала Леа. – Идите. Я хорошо позабочусь о своем крестнике.

– Нет, – ровным, не допускающим возражений голосом произнесла Сьюзен. – Ни за что. Я вам не маленькая девочка, чтобы вы мной помыкали и принимали за меня решения.

Улыбка Леа сделалась еще более хищной. Она протянула руку и коснулась ее подбородка.

– Покажи-ка мне свои хорошенькие глазки, малышка, – мурлыкнула она.

Я выбросил руку и перехватил запястье моей крестной прежде, чем фея успела дотронуться до Сьюзен. Кожа ее была гладкой и прохладной на ощупь как шелк. Леа улыбнулась мне с цепенящим выражением лица. Нет, буквально. Голова моя пошла кругом; в голове теснились образы всесильной феи: сладкие как ягоды губы, прижимающиеся к моей обнаженной груди, перепачканные моей кровью... острые розовые соски, на которых играют отблески огня и полной луны... волосы, касающиеся моей кожи языком шелкового пламени...

Еще один образ, ярче других, всплыл в моем сознании: я сам, смотрящий на нее снизу вверх, лежа у ее ног. Она машинальным жестом протянула руку и погладила меня по голове. Ощущение всепоглощающего блаженства захлестнуло меня потоком ослепительного жидкого света, заполнив все пустоты моей души, уняв все страхи, сняв всю боль. Я почти плакал от облегчения, от того, как разом исчезли все заботы, все страдания. Все тело мое трепетало.

Я так чертовски устал. Устал от страданий. От страха.

– Так и будет, когда ты со мной, бедняжка, сиротка, – проник в мое сознание голос Леа, сладкий как тот яд, что уже струился в моих жилах. Я знал, что она говорит правду. Я знал это душой, знал с такой отчетливостью, что часть меня визгом визжала, злясь на остального меня, пытающегося бежать этой участи.

Так просто. Ведь так просто будет лечь к ногам моей госпожи – прямо здесь и сейчас. Так просто предоставить ей прогнать прочь все плохое. Она позаботится обо мне. Она утешит меня. Мое место там, в тепле у ее ног, глядя снизу вверх на ее красоту...

Как домашняя собачка.

Ужасно трудно сказать «нет» покою, утешению. Во все времена люди отдавали состояния, детей, земли, жизни – только бы получить это взамен.

Но покой не купишь – верно, шеф? Те, кто предлагают продать его, всегда хотят чего-то большего. Они лгут.

Я отогнал прочь чувства, ту обволакивающую пелену, которой опутывала меня моя крестная. Проведи по моей коже теркой – мне и то было бы не так больно. Но моя боль, моя усталость, мои тревоги и страх – по крайней мере они были моими собственными. Честными. Я собрал их в охапку кучкой чумазых детей и, сжав зубы и сердце, посмотрел на Леа.

– Нет, – сказал я. – Нет, Леа.

На ее утонченно-изысканном лице обозначилось нечто вроде удивления. Тонкие золотые брови чуть приподнялись.

– Гарри, – мягким, бархатным голосом прошелестела она. – Сделка уже заключена. Как уговорились, так тому и быть. И я совершенно не вижу повода, по которому ты должен страдать дальше.

– Есть еще люди, которым я нужен, – возразил я, с трудом удерживаясь на ногах. – Мне еще надо завершить эту работу.

– Нарушенные тобой обещания лишают тебя силы. Они сковывают тебя, ослабляя всякий раз, как ты идешь против данного тобой слова, – голос ее казался участливым, неподдельно-сочувственным. – Молю тебя, крестник: не делай это с собой.

– Ну да, – я изо всех сил старался сохранять спокойствие. – Ведь если я сделаю это, тебе достанется меньше еды, так? И меньше сил, чтобы отобрать их.

– Это было бы неразумно, – заверила она меня. – Никто этого не хочет.

– Мы здесь по приглашению, крестная. Тебе не позволят заниматься здесь волшебством, не нарушая при этом законов гостеприимства.

– Но я этого не делала, – возразила Леа. – За весь сегодняшний вечер я не сделала с тобой ничего волшебного.

– Не вешай мне дерьма на уши.

Она рассмеялась своим серебряным, беззаботным смехом.

– Что за язык, тем более при подруге.

Я пошатнулся. Майкл был тут как тут, поддержав меня. Он подставил мне плечо и тревожно всмотрелся мне в лицо.

– Гарри? Что с вами? Вам плохо?

Голова продолжала кружиться, и к этому добавилась дрожь в членах. Яд уже разбежался по всему моему телу, а эта новая слабость почти добила меня. В глазах то темнело, то прояснялось, и только остатки воли не позволяли мне выключиться или, сдавшись, броситься к ногам Леа.

– Со мной все в порядке, – пробормотал я. – Сейчас пройдет.

Сьюзен бросилась ко мне. Злость прямо-таки окутала ее маревом.

– Что вы с ним сделали? – обрушилась она на Леа.

– Ничего, – невозмутимо отозвалась Леа. – Он сделал это с собой сам, бедный мальчик. Но уж он-то мог бы знать, что всегда рискуешь сильными неприятностями, нарушая уговор с сидхе.

– Что? – не поняла Сьюзен.

Майкл скривился от досады.

– Это так, – сказал он. – Она говорит правду. Гарри заключил с ней уговор вчерашней ночью, когда мы бились с Кошмаром, отгоняя его от Черити.

Я силился сказать что-то, пытался предостеречь их, чтобы они не позволяли Леа обвести их вокруг пальца, но мысли путались в голове, и я никак не мог разобраться, куда делся мой рот, и почему язык отказывается слушаться меня.