Кукольных дел мастер - Генри Лайон Олди

Картинка на мониторах пришла в движение. Включились два из не работавших ранее дисплеев. Во тьме космоса, мутноватой из-за межзвездной пыли, проступили очертания приближающегося судна. Опознать «нарушителя» не представлялось возможным. Над мониторами загорелось цифровое табло часов: «16:07. 06.09.63».

– Корабль, – констатировал Бижан. – Мы сможем улететь на нем отсюда.

– Вынужден снова разочаровать вас: не сможете.

Разумеется, приговор вынес Авель О'Нейли.

– Стандартная процедура, установленная для нарушителей. Принудительная стыковка и откачка энергии, которая идет на нужды систем жизнеобеспечения «Шеола». Экипажу, не подтвердившему пароль-код, настоятельно рекомендуется покинуть корабль.

– А если экипаж откажется? – поинтересовался хмурый Тумидус.

– Им все равно придется выйти, – ответил Авель. Лицо «мерина» выражало полнейшее равнодушие. – Рано или поздно кончится провизия. Или вода. Или энерго-НЗ в аккумуляторах.

Он пожевал губами, раздумывая, стоит ли продолжать.

– Кроме того, когда все стыковочные шлюзы оказываются заняты, в течение трех суток один из кораблей отсоединяют автоматически. ЦЭМ отводит его на безопасное расстояние и подрывает. Чтобы освободить место для следующего. На какой звездолет падет жребий, просчитать нельзя. Экипаж, оставшись на борту, имеет шанс погибнуть вместе с кораблем.

– ЦЭМ? Центральный электронный мозг?

– Он же Малый Господь, как зовут его рефаимы.

От Лючано не укрылось, что себя Авель к рефаимам не отнес.

В столовую внезапно повалил народ, хотя обед подходил к концу. Люди возбужденно переговаривались, что-то обсуждали, бранились. Некоторые становились в очередь к раздаче. Самых шумных – таких было немного – успокаивали: дескать, плюньте и разотрите, три дня, ерунда, потом вернетесь в уцелевшие жестянки…

– Эти беженцы жили на кораблях, – пояснил летописец. – Сейчас они спешат их покинуть. Я вам уже сказал, почему. Один из кораблей скоро будет отстрелен и уничтожен. У нас это называется – Исход.

«Замечательный синьор, – издалека бросил маэстро Карл в адрес О'Нейли. – Заботится о новеньких, просвещает… Какую цену он заломит за свое расположение? А, малыш?»

– Брат Ува, брат Лерой, встретьте неофитов, – распорядилась Пастушка. – Благословен день, одаривший нас многими! Я вскоре присоединюсь к вам.

Добрые Братья, гордясь возложенной на них миссией, двинулись к выходу. Следом увязались те рефаимы, в ком, похоже, не до конца умерло любопытство.

– Разрази меня плазма! – легат пялился на монитор, словно узрел призрак родного отца, бродящий в вакууме вокруг «Шеола». – Это же «Герсилия»!

Помятая, но с виду целая либурна Юлии Руф красовалась на экране.

– Гай, мы должны их встретить! Объяснить ситуацию. Они наверняка не пожелают выходить. А этот ЦЭМ по закону подлости возьмет и отстрелит именно их!

Тумидус кивнул, и они ринулись прочь из столовой.

Планировка тюрьмы показалась Лючано дурацкой и бессистемной. Лишь когда они, раз десять свернув, быстрым шагом миновали ряд коридоров, до кукольника дошло: планировка тут ни при чем. Просто они следовали за Увой, а Добрый Брат с Кемчуги старался сократить путь. Зачем для этого нужно было столь изощренно петлять, осталось загадкой. У дикаря имелись специфические представления о коротких путях в условиях стандартной радиально-кольцевой планировки.

– Внимание! – то и дело включалась система оповещения, дублируя «тревогу» на пристыкованных звездолетах. – Резерв внешних портов исчерпан! В связи с этим экипажам нарушителей, не подтвердивших пароль-код, настоятельно предлагается оставить корабли…

Минут через пятнадцать они выбрались в широкий тоннель, опоясывавший станцию по внешнему периметру. Здесь располагались фальш-иллюминаторы: круглые дисплеи, создававшие иллюзию выходящих в космос окошек – как на древних кораблях досветовой эпохи. Бок «Герсилии», уже пристыкованной к «Шеолу», закрывал половину обзора.

Экипаж и впрямь не спешил покидать либурну. Внутренний створ шлюза автоматика гостеприимно распахнула, утопив композитные бронеплиты в стенах. Но со стороны корабля ответного «жеста доброй воли» не поступило.

– Экипажу нарушителя, захваченного последним! Немедленно покинуть корабль и пройти процедуру идентификации! Повторяю…

– Всегда так орет, – пожаловался брат Лерой, ковыряя пальцем в ухе. – И всегда без толку. Сразу никто не выходит. Уговаривать надо.

– Давай уговаривать, – согласился Ува.

Он шагнул к стене и с размаху врезал кулаком по сенсору включения переговорного устройства. От такой затрещины сенсор, срабатывавший от легкого касания, должен был скончаться в муках. Однако переговорник, как ни странно, включился. Загорелся зеленый индикатор: связь с либурной наличествовала.

– Эй, на борту! – гаркнул Ува.

– Мы вас слушаем, – откликнулся голос Антония. – По какому праву вы произвели насильственную стыковку?! Я требую начальника станции!

Дикарь хмыкнул и уже открыл рот, чтобы ответить, но Лючано оттеснил его от переговорника.

– Это мои друзья, Ува. Мне они скорее поверят.

– Откуда знаешь, кто там, да?

В следующий миг на дикаря снизошло просветление. Округлив глаза, он хлопнул себя ладонью по лбу. Конечно, для колдуна узнать, кто находится на борту – плевое дело.

– Говори, да!

– Антоний, вы меня слышите? Это я, Лючано Борготта!

На либурне воцарилась трагическая тишина.

– Антоний! Это не станция. Это пересыльная тюрьма. Вас захватила система внешнего контроля. Здесь нет ни начальника, ни живой охраны. Одни заключенные и автоматика.

– Мы не заключенные! Мы рефаимы, – с недовольством буркнул Лерой.

Тарталья оставил его реплику без внимания.

– Вам лучше покинуть «Герсилию». Оставаться на корабле опасно. Автоматика тюрьмы может в любой момент отстыковать вас и подорвать. Вероятность 16%, – он вспомнил маленьких гематров. – Решайте быстрее!

Пауза. Неясные шорохи. И приглушенный голос Антония, обращающегося к кому-то внутри либурны: