Час «Д» - Юлия Фирсанова

Лукас польщенно улыбнулся, встряхнув кудрями, – еще бы, уже второй раз за сегодняшний день его принимали за великого бога, но незаслуженный комплимент принять отказался, скромно ответив:

– Нет, я всего лишь посланец богов, но не того, о ком ты толковал, жрец.

Только теперь Форо сообразил, на кого похож его ночной визитер, а сообразив, разом успокоился окончательно: раз с предложением перекусить к нему пришел сам посланец богов, жрец охотно разделит с ним трапезу. Даже сам Авандус, если пронюхает, возражать или карать хранителя Мануа не станет, не посмеет пойти поперек воли Совета богов. К тому же кушать хотелось просто отчаянно!

– Что ж, воля гостя – закон, – благостно признал жрец, сцепив на животике пальцы, пухлые, как те сардельки из корзины мага. – И во имя высшего призвания готов я нарушить свой пост, разделив с тобою трапезу и беседу.

Щелчком пальцев убрав жалкий ужин Форо, Лукас сноровисто сервировал стол аппетитным содержимым своей корзины. Толстяк неожиданно проворно вскочил со своего кресла и пересел на один из массивных коротконогих табуретов с мягкими подушками на сиденье, предложив магу занять второй.

И под прекрасное вино и вкуснейшую пищу, загодя выпрошенную предусмотрительным Лукасом у самобранки, потекла содержательная застольная беседа. Ведя разговор, мосье убедился в том, что лорд Дрэй говорил правду, толстяк жрец не был дураком, он живо схватывал все то, что счел нужным поведать посланец, задавал резонные вопросы, внимательно выслушивал ответы и снова спрашивал. Карие глазки Форо горели неподдельным интересом, и не только к накрытому столу. Он жаждал знаний не меньше, чем пищи, и ясно понимал, что истина часто совсем не то, что ты хочешь слышать.

Когда на столе остались лишь крошки и косточки, жрец-покровитель Мануа ублаготворенно вздохнул, аккуратно вытирая салфеткой жирные пальцы, и прочувствованно сказал:

– Я верю тебе, посланец, душа моя хочет верить тому, что ты говоришь, ибо болит за народ Дорим-Аверона, но ты требуешь от меня немалого мужества для рискованного деяния.

– Это так, – честно согласился маг, понимая, что время лукавства вышло.

– Я согласен, но ставлю одно условие, – решительно выдохнул Форо, вздрогнув всеми своими телесами.

– Какое? – ничуть не удивился этому вполне человеческому повороту разговора Лукас, ожидавший, что толстяк, до безумия боящийся Авандуса, сейчас начнет вытребовать гарантии собственной безопасности.

– Покажи мне забытый храм, ведь это тебе по силам! Можешь? Я хочу быть первым жрецом, увидевшим его величие! – попросил Форо, пылая искренним религиозным рвением.

– Пойдем. – Вот теперь мосье Д’Агар, редко сталкивающийся с благородством людской натуры, удивился по-настоящему. – Возьми меня за руку.

Жрец, не мешкая, схватился за рукав камзола мага. Лукас нажал на перстень, и вот уже посетители вступили в подземный храм драконов.

– Вот оно, святилище бога, которому я всегда служил, которого искал в своем сердце и душе, бога радости и жизни, – взирая на яркие фрески храма, улыбнулся толстяк. В глазах его стояли слезы. – Спасибо тебе, Дориман, за эту милость, за то, что я сподобился дожить до этого великого дня! Спасибо и тебе, посланец богов, за это диво! Если мне суждено завтра погибнуть, я умру счастливым!

– Не надо, – вежливо попросил Лукас. – Ваша смерть, жрец-покровитель, не вписывается в наши планы, да и его, я думаю, тоже. – Маг кивнул в сторону улыбающегося Доримана.

Кажется, Дориман кивнул, по храму снова, как давеча, пронесся легкий ветерок, огладивший лысину Форо, и жрец расплакался, как ребенок, наконец вернувшийся домой.