Имперская окраина - Василий Сахаров

Мы с герцогом и бароном Хиссаром наблюдали за приближением противника с дозорной вышки на хуторе, вокруг которого и стояли наши отряды. Чёрная линия на фоне белого поля быстро приближалась к реке, и казалось, что северян не тысячи, а десятки тысяч. Впереди мчались всадники на лосях, за ними и по флангам скакали бойцы на оленях, а позади на санях и лыжах двигалась пехота. Зрелище, конечно, красивое, впечатляющее и несколько завораживающее. От такого сердце начинает колотиться чаще, и поджилки трясутся, а слабые люди думают о бегстве и спасении. Да и нам, троим, честно говоря, тоже было не по себе. Но в чём главное отличие сильного человека от слабака? Мужественный боец умеет удерживать свои страхи под контролем, а трус позволяет им управлять собой. А раз мы причисляем себя к сильным людям, значит, держим все чувства в узде и применяем их с пользой.

Впрочем, перехожу к битве. Что и как делать, каждый наш отряд знал заранее. Связь обеспечивали маги. Боеприпасов – энергокапсул, стрел, дротиков и арбалетных болтов – хватало. В хуторе находилось около двадцати станковых стреломётов и несколько мощных разборных баллист. Люди были сыты и бодры, а командиры уверены в победе, и, как говорил Александр Васильевич Суворов, «каждый солдат знал свой манёвр». Так что к кровопролитию с нашей стороны всё было готово. А вот северян ждал неприятный сюрприз. И как только головные дозоры вражеской армии вторжения переправились на наш берег Илика и увидели перед собой ровные ряды ощетинившейся длинными копьями агнейской пехоты, всадники на сохатых остановились.

Покрывало тишины повисло над полем предстоящего сражения. И в этот момент всё зависело от того, что предпримет командующий вражеским войском. Отдаст приказ отступать, и тогда он прорвётся через не очень сильный заслон из партизан и нескольких магов в своём тылу, которые только-только выходят на дорогу и к опустевшему форту, и вырвется в Мёртвую Пересыпь. Или же прикажет наступать, потеряет в бесплодных атаках время и воинов и потерпит поражение. Что он выберет? Этот вопрос задавал себе каждый офицер нашего войска, который имел понятие о том, что здесь и сейчас происходит. Минуты тянулись медленно и сменяли одна другую. Напряжение нарастало, и молодой сюзерен, который находился рядом со мной, ударил по деревянному поручню перед собой и выдохнул:

– Уркварт, почему он медлит?! Почему Обниц не на ступает?!

Вопрос был риторическим, и я промолчал. Ну, не знаю я, что творится в башке Халли Обница. Не знаю. И тут нанхасы сами ответили герцогу.

От реки прозвучал боевой рог. Тягучий гнусавый звук прокатился над окрестными полями и лесами, и не успел он окончательно раствориться в морозном воздухе, как северяне стронулись с места. И они двинулись прямо на боевые порядки нашей пехоты.

– Получилось, Уркварт! Получилось! – радостно выкрикнул молодой герцог. – Они сами идут в ловушку! Обниц решил, что он сильнее нас!

– Да, – вот с этим я мог согласиться и, отвернувшись в сторону, посмотрел на отряды моей Северной бригады, которая находилась в резерве, стояла в роще за хутором, и, ни к кому конкретно не обращаясь, еле слышно прошептал: – Тяжёлый день будет.

Тем временем войско северян, подобно морской волне, которая бьётся о берег, покатилось на боевые порядки нашей армии, и передовые сотни врага, начиная битву, ударили в агнейцев. Зов сигнальных труб и подгоняющего северян рога! Рёв животных! Крики людей! Звон металла! Первые взрывы магических гранат! Шипение огнешаров! Щёлканье посылающих в противника ядра баллист и посвист выпущенных стреломётами дротиков! Всё смешалось, и поле перед поселением стало стремительно покрываться трупами и заволакиваться клубами дыма. Но, несмотря на это, с высоты дозорной вышки начало битвы я разглядел чётко.

Размахивая кривыми атминами и на ходу стреляя из луков и самострелов, примерно триста всадников в ламеллярных доспехах, подбадривая себя боевыми кличами и горяча своих быков, налетели на первую линию нашей обороны. И агнейцы, которые заранее раскидали перед позициями бороны и «чеснок», острые железные штыри, которые должны были калечить вражеских оленей и сохатых, не отступили. Они приняли прорвавшегося к ним противника на длинные копья и остановили его. Грохот ударов! Металл бьётся о металл! И начинается жестокая рукопашная схватка, свирепая и кровавая. Всадники рубили налево и направо и давили своими мощными боевыми животными всех, кто попадался на их пути. А наёмники при поддержке магов и многочисленных стрелков третьей линии уничтожали живучих мутантов, сбивали наземь самых храбрых нанхасов и уже на снегу дорезали их, словно баранов. Никто никому пощады не давал, ибо сошлись непримиримые противники, и, чтобы уцелеть, наёмники должны были удержаться и не отступить, а северяне, наоборот, расстроить их боевые порядки и зацепиться за линию обороны.

В итоге головной отряд нанхасов свою задачу не выполнил. Триста тяжеловооружённых всадников, пусть сильных и яростных, однако без поддержки идущих позади шаманов, не смогли пробить строй пехоты, которая хоть и прогнулась, но устояла. Поэтому понятно, что первая стычка – за нами.

– Добрый знак, – разглядывая покрытое клубами дыма поле, словно вторя моим мыслям, сказал Хиссар.

– Это так, – добавил я и повернулся к герцогу: – Я отправляюсь к своей бригаде. Буду ждать приказа.

– Да-да. – Гай мотнул головой. – Всё как договаривались. Лишь только северяне втягиваются в битву, твоя пехота усиливает центр, а конница и оборотни обходят врага по балкам и наносят фланговый удар справа. Мои дружинники и конные агнейцы в это время бьют слева. Ты атакуешь шаманов, а за нами – основное вражеское воинство. Удачи тебе, Уркварт!

– И вам того же, господа!

С лёгким поклоном я быстро спустился вниз, пересёк забитый резервными пехотными отрядами хутор, вышел за стены, перешёл через дорогу и небольшую поляну и оказался в расположении Северной бригады. Здесь меня встретили барон Эхарт, Рольф Южмариг, маркиз Лофелейн, сотники, комбаты, ламия и старый Херри Миан, который хоть и сдал по здоровью, но в связи с отсутствием находящихся на передовой магов и жриц мог обеспечивать связь. Лишних разговоров не было. Чёткие доклады моих офицеров и короткий военный совет, после которого я прошёлся вдоль своих войск.

Воины были готовы к бою, причём все без исключения. Дружинная латная конница, кеметцы и «шептуны», моя гвардия, которая пойдёт за мной практически в любое пекло. Слабо вооружённые ополченцы, ни то ни сё, но им деваться некуда, и они верят, что вступят в бой, лишь когда враг уже будет истощён. Оснащённые не самым лучшим оружием из островных запасников штрафники, – этим обещана воля, и ради неё они готовы на многое. Батальон островной милиции из бывших гребцов и рабов, неплохие лёгкие пехотинцы в кожаных доспехах, со щитами, кортами и дротиками, которые верят, что получат в этой битве серьёзную добычу. Отряд «Мечники Кварна», превосходная тяжёлая пехота под стать агнейцам, а то и лучше, они работают за деньги и чётко понимают, что схватка будет тяжёлая. Но их это не пугает, ибо они профессионалы. Ну и последний отряд, почти триста оборотней в своём зверином обличье из разных родов, которые пойдут в атаку вместе с конницей.