Князь орков - Михаэль Пайнкофер

— В храме Шакары? — Лорето пришлось приложить усилия, чтобы никто не заметил, в какой ужас повергли его эти слова. Небрежным жестом отбросив назад свои светлые волосы, он глубоко вздохнул. — Что же произошло? — спросил он затем.

Айлонвир медлил с ответом. Повисло напряженное молчание, а затем он заговорил снова.

— Аланна, Верховная священнослужительница Шакары, была похищена, — поделился он своей тревогой с князем Тиргас Дуна.

— Аланна… похищена? — в ужасе вскричал Лорето, чтобы затем, уже овладев собой, тихо переспросить:

— Аланна была похищена? Кем?

— Осмелились на это два чудовища, орки из Гнилых земель. Большего мы, к сожалению, пока не знаем.

— Но… как же это могло случиться? — переспросил Лорето, все еще не оправившийся от удивления.

— Стражники стали небрежно относиться к своим обязанностям, — печальным голосом пояснил Айлонвир. — Они устали, так же, как и мы все. И все же — очень плохо, что это произошло. Известие принес нам орел.

Лорето кивнул, а в горле у него образовался комок.

— Да, это плохо, — сдавленным голосом произнес он.

— Только священнослужительница Шакары знает, где найти Сокрытый Город, и только избранному, о котором говорил в своем пророчестве Фаравин, может она открыть тайну, а также показать дорогу в Тиргас Лан. И все же… мы опасаемся, что орки могут завладеть тайным знанием…

— Как это? — спросил Лорето. — Разве вы не доверяете Верховной священнослужительнице? Высокий Совет, я хорошо знаю Аланну. Она посвятила свою жизнь сохранению тайны Шакары. Никогда не сделает она ничего такого, что могло бы повредить ее народу. Она скорее умрет, чем выдаст знание о Сокрытом Городе.

— Можем ли мы быть уверены? — спросил Айлонвир, и члены Совета вместе с председателем одарили Лорето взглядами, которые совершенно не понравились последнему.

— Думаю, да, — ответил эльфийский князь, но прозвучало это не очень убедительно.

— Давным-давно, — тихо произнес Айлонвир, — когда в амбер пришли первые эльфы, Тровна была плодородной землей. Там не было леса, а были бескрайние поля. Там воздвигли мы Тиргас Лан, древний город, из которого эльфийские короли мудро и мягко управляли амбером, на благо всех народов мира смертных. Но мир оказался не вечен. Потому что один из нас — и мне стыдно признаваться, что он входил в состав этого Совета… воспользовался знаниями о сущности этого мира во зло, чтобы использовать их в своих собственных интересах. Он отвернулся от истинного учения и обратил свой взор к темным искусствам, желая только увеличивать свою силу и влияние. После того как его застали за кощунственными экспериментами, он был изгнан из Тиргас Лана. О нем не было вестей много лет — лет, когда над Землемирьем сгущались тучи. Появились орки, а с востока и севера нашим границам начали угрожать гномы и тролли.

В конце концов, когда мы о нем уже забыли, Темный Эльф вернулся — во главе огромного войска орков и троллей, а также других низших существ. От своего настоящего имени он отказался — теперь он называл себя Маргок, повелитель Тьмы, и он вверг амбер в кровопролитную войну. Битва продолжалась долгие годы, и полегли в ней многие герои древних дней, но в конце концов нам удалось победить Маргока.

— Но не окончательно, — вставил Лорето.

— Нет, не окончательно. — Айлонвир кивнул. — После того как нам не позволено было поймать его, столетия спустя Маргок вернулся. С помощью лживых обещаний он осуществил союз орков и людей, и началось то, что мы называем Второй войной. И вновь длилась битва долгие годы, прежде чем Маргоку удалось с помощью предательства открыть Великие Врата. Решающая битва состоялась на стенах Тиргас Лана, и только применив волшебство и магию, сумели мы вновь победить Маргока. Чтобы никогда впредь не творил он зла, его тело было предано огню, а его бессмертный дух — заперт в стенах Тиргас Лана. На всю страну мы наложили проклятие, благодаря которому поля и плодородные земли заросли в прямом смысле слова непроходимым лесом, чтобы никому не удалось когда-либо снова войти в Сокрытый Город, как мы стали называть теперь Тиргас Лан. Только для того одного, о ком говорится в пророчестве Фаравина, кто придет однажды, чтобы освободить Тиргас Лан и вновь объединить амбер, и хранилась тайна все эти годы, далеко на севере, в храме Шакары. А дух Маргока все еще витает в Тиргас Лане, заточенный столетия назад, но все такой же злой и испорченный, как и тогда. Теперь ты понимаешь, почему мы тревожимся, Лорето?

— Я знаю историю Маргока, — заявил Лорето, — и, конечно же, понимаю, почему вы беспокоитесь, почтенные члены Высокого Совета. Но заверяю вас, опасности нет. Всю свою жизнь Аланна выполняла свои обязанности. Она скорее умрет, чем покажет приблудным чудовищам путь в Тиргас Лан. Никогда не выдаст она тайну.

— И даже под пытками?

— Никогда.

— Даже под воздействием магии?

— Даже так.

— Даже от отчаяния?

— Даже от отчаяния.

— И от отвергнутой любви?

Лорето хотел ответить так же, как и раньше, — и тут до него дошел смысл сказанного Айлонвиром. То, как смотрели на него члены Совета, вдруг показалось ему осуждающим. Он неуверенно уставился в пол, даже покраснел, что случается с эльфами крайне редко.

— Высокий Совет, — тихо произнес он, — не знаю, что вам сказали, но…

— Лорето, — строго перебил его Айлонвир, — мы знаем, что ты испытываешь к священнослужительнице Аланне.

Он испуганно поднял взгляд.

— В-вы знаете это?

— Уже давно. Не отрицай, в этом нет никакого смысла.

— Н-но если вы знали об этом… — пробормотал Лорето.

— Ты хочешь знать, почему мы не потребовали от тебя объяснений?

Лорето кивнул.

— Мир изменяется, Лорето. Вещи меняются, начинается новая эпоха. То, что еще вчера казалось нам непреложной истиной, сегодня может быть неправдой. Сейчас никто не может сказать, что верно, а что — нет. Ясно только одно: Тиргас Лан не должен быть обнаружен, а силы Тьмы — освобождены.

— Я знаю, — тихо сказал Лорето.

— Князь Лорето, то, что я тебе сейчас скажу, тебе не понравится, но у нас есть все основания предполагать, что священнослужительница Аланна сама способствовала своему бегству из Шакары.

— Что? — ужаснулся Лорето. Он не ослышался?

— В сообщении, которое принес орел, говорилось, что она помогла оркам, Они ушли через врата Фаравина, что может сделать только посвященный — а кто другой мог сделать это, кроме Верховной священнослужительницы?

— Это невозможно…

— Это так, — настаивал Айлонвир, — и я предлагаю тебе проверить свои чувства и спросить себя, насколько ты сам замешан в несчастье. Мы знаем о твоем письме Верховной священнослужительнице и о том, что ты решился отречься от своей любви к ней, чтобы уплыть к Дальним Берегам. Отвергнутая любовь, Лорето, может нанести рану глубже, чем самый острый меч. Даже среди нам подобных.