Человек с мешком - Александр Романов

Он умолк. Хотя и недовольно.

– Я не шучу, ребята, – повторил я, обращаясь к волколакам.

Старший молчал. А Рыбец прокололся.

– А че мы сделали-то? – проныл он. Меня он, видимо, хорошо запомнил как человека тихого и исключительно безобидного. Оттого и рискнул заговорить. Как раз в ожидавшемся мной тоне.

Старший оборотень оказался потверже. Продолжал молчать.

– Вот я и хочу знать, – обратился я к Рыбцу, – кто вас послал сюда нас ловить? И как вы в оборотни попали?

Ответ, однако, подтвердил мои умозаключения еще больше. Рыбец загундосил дальше по программе:

– Не знаю я! Никто нас не посылал! Никого мы не ловили!

Говорить такое человеку, которого вчера еще обещал лично убить… На мой взгляд, это несколько как-то слишком. Он канючил, словно сопляк, попавшийся на мелкой шкоде. Видел я таких в детстве. И не раз. У меня, честно признаться, так откровенно требовательно врать в лицо никогда не получалось. И смотреть при этом взглядом невинно оскорбленного. Это надо уметь.

Для разговора такой собеседник – полная безнадега. Он даже не слышит, о чем вы с ним разговариваете. Для него главная соль – это его собственные переживания, причем голые совершенно, без содержания. Он стонет и ноет для собственного удовольствия. Впрочем, допрос – не очень обычный разговор. О чем я вовремя вспомнил.

– Кончай дурака валять, – велел я Рыбцу. – Не то велю тебя вон во двор вывести да и вздернуть на первом же столбе. И не вынимать из петли, если вдруг вечером в волка перекинешься. Удавить тебя еще раз. А наутро, скорей всего, окажешься с перерезанной наполовину шеей. У волка и у человека шеи, понимаешь ли, разные по толщине.

Сказав все это, я моментально вспомнил, как сам Рыбец живописал мне возможные кары, коим он меня подвергнет. Как-то я на него похоже излагаю, подумалось мне. Не увлечься бы.

Рыбец же, похоже, оценил как раз другую сторону моей речи.

– Да че я тебе сделал-то! – возмутился он, брызгая слюной. Почти мгновенно перейдя от нытья к недовольству. Искренность в его голосе была стопроцентная. – Че ты от меня вообще хочешь? Я тебя вообще знать не знаю!

Прелесть для любой театральной постановки. Уже пятнадцать минут толчем воду в ступе – а сколько переживаний! На дыбу, что ли, его подвесить? Но вообще-то мне лично не хочется.

Да и видно уже, что это не хиленький интеллигент. Этого дыбой не проймешь. Кроме соплей и слюней, от него ничего не добьешься. А чего покруче применить… Ну будут сопли с добавлением крови – ну и что?

Чувствовалось, здесь подошло бы что-нибудь древнекитайское – чтобы пронять волколака по-настоящему. До трезвого разума. Но на такое уже я не был морально готов. Вообще-то, видно, нет во мне прирожденных палаческих навыков…

– Заткнись, щеня, – бросил со своей стены старший. – Хорош ныть! Чо, не понимаешь, что ли, – он тебе зубы заговаривает!

Ишь тоже, наставник молодых! Иван Кузьмич, участник перестройки. Он перестроил дачу под Москвой. Кто ж это пел-то? Гарик Сукачев? Или нет? Эх, времена далекие, теперь почти былинные! Когда срока огромные брели в этапы длинные…

Что ж, как мог, я убедился, что допрашивать этих придурков – дело дохлое. Прав был Арх. Они так же невменяемы как и неуязвимы. А кроме того, достаточно хитры, чтобы этими обоими своими свойствами пользоваться. Эх…

Елки-палки!

Я чуть не захохотал. И я еще все это время стою тут, соображая, что делать! Ну не идиот ли я?! Все трое присутствующих удивленно на меня воззрились. Поскольку тихое посмеивание в нашей ситуации истолковать можно было однозначно.

Я же, демонстративно медленно сделав затяжку, шагнул к Рыбцу. С ласковой усмешкой посмотрел в его бараньи глазки и потрепал оборотня по щекам рукой с зажатой в пальцах сигаретой. Ах какой классический, эффектный кадр!

– Ничего, да-арагой! – Речь почему-то вышла с кавказским акцентом. Сам не знаю. – Сейчас все вспомнишь! Кто послал, зачем послал… И все остальное тоже. Все что надо.

Он сообразил, что запахло жареным. Это они всегда хорошо чуют. Вот только предположить не мог, что я такого сделаю. Глаза Рыбца беспокойно метнулись по сторонам, стрельнули мне в лицо. Ну гадай, гадай!..

Я порылся в карманах. Достал упаковку со шприцами. Похлопал, ухмыляясь, Рыбца по плечу. Он от этого совсем, бедняга, ошалел. Едва дергаться не начал. Я не очень умело – зато старательно! – сделал ему укол.

Подождал, убрал шприц. Арх и второй оборотень наблюдали за мной почти с одинаковыми выражениями лиц. А интересно все-таки: засунул бы я этого мальчишку, допустим, в «железную деву» или нет? Для пользы дела?

Н-да. Пожалуй, сейчас этого я уже никогда не узнаю… Да и бог с ним… Взгляд Рыбца между тем изменился. Мышцы обмякли. Он неуклюже заворочался в своих веревках, посмотрел на меня.

– Имя? – велел я ему.

– Рыбец.

– Кому служишь?

– Господину Хазену…

– Кто такой Хазен?

– Он… – Рыбец дрогнул, испуганно замолчав.

– Говори!

– Молчи, щенок! – зарычал вдруг второй со стенки, сообразив, что дело оборачивается неладно.

– Арх, заткни его, – сказал я. – Не до смерти только! Чтоб молчал.

Натужное сопение вскоре послужило ответом. Я вернулся к Рыбцу и для начала заехал ему по щеке:

– Отвечать! Кто такой Хазен?

– К-колдун… Большой, из Черного ордена…

– Как попал к нему от Потура?

– Некуда было… Мы и раньше с ним имели дело.

Арх, оказавшийся рядом, вцепился мне в локоть:

– Изумительно, Гар! Надо узнать, что с девушкой!

Рыбец, моргая, уставился на него. Но отвечать не торопился. Дрожал. На соседней стене возился и дергался Бунда. Ох и работка…

– Отвечай! – велел я Рыбцу. Но он только затрясся еще сильней.

– Я… нельзя! Я б-боюсь, – почти проблеял он в ответ.

Пришлось снова заехать ему по щеке. Для симметрии по второй.

– Она в норе, – выдохнул он тоскливо.

– Г…где? – медленно выдавил из себя Арх. Я тряхнул Рыбца. Тоже, признаться, не понимая.

– В норе. У нас, – пояснил он. – В нашем логове.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

В ходе последовавшего за тем допроса из предрасположенного к разговору Рыбца удалось вытянуть следующее. Причем колоть мне его пришлось еще. Для продолжения эффекта.

После того как прибывший отряд наместника волей короля взял замок и учинил над Потуром суд, повесив его с несколькими ближайшими подручными, Рыбец и некоторые другие разумно сделали ноги.