Дочь горного короля - Дэвид Геммел

– Но как…

– Этому не научишь. Целуй, ласкай, пробуй так и эдак. Старайся продлить наслаждение. Так или иначе, эту ночь ты никогда не забудешь.

– Просто не верится, – ухмыльнулся он. – Я расцелую старого колдуна, когда мы вернемся.

– Лучше не надо. Он превратит тебя в паука и раздавит.

– Нехорошо только, что мы бросаем тебя одну. Она накрыла его руку своей.

– Демонов я тоже дожидалась в одиночестве, Балли. Ночь в гостинице пустяки по сравнению с этим.

Девушка вскоре пришла, чтобы увести Баллистара, и паника, отразившаяся у него на лице, позабавила Сигурни.

– Иди, – сказала она, – наслаждайся.

Оставшись одна, она выпила воды и задумалась о волшебстве, случившемся с ними в Юр-вейле. Баллистар вырос, лук превратился в дерево, Железнорукий воскрес. Почему лук покрылся листвой, а стрелы нет? Она пыталась обсудить это с Баллистаром, но тот только плечами пожал: "Магия, кто ее разберет".

Но и у магии должны быть свои законы. Железнорукий возродился из маленькой сухой косточки – отчего же костяные наконечники стрел не превратились в оленей? Почему не ожили сапоги и кожаный пояс?

Талиесен предупреждал, что магия этого мира сильна и что на них она будет действовать больше, чем на жителей Юр-вейла. Его знакомый колдун, говорил он, поел здешней свинины, и она разрослась у него в животе. Сигурни передернулась. Свинина преобразилась подобно кости Железнорукого, и живой, обезумевший от страха кабан разорвал злополучного чародея на части.

Дотронувшись незажившей ладонью до холодной железной кружки, она поморщилась – и вдруг получила ответ.

В ночь перед путешествием она поранила руку об отцовскую кость. Проходя через Врата, она держала за руку Баллистара.

Ее кровь оросила их обоих и лук, но стрел не коснулась.

Сигурни поднялась в комнату. Постель была мягкая, но она долго не засыпала – а проснувшись, увидела сидящего рядом Железнорукого.

– Надеюсь, тебе снились хорошие сны, – сказал он.

– Я их не помню. А что снилось тебе?

– Я вовсе глаз не сомкнул. Коня готов съесть.

– Не советую. Как бы конь тебя сам не съел.

Он удивился, и она передала ему то, что говорил Талиесен.

– Тогда надо забирать корону и подаваться обратно. Хочу отведать сочного мяса и ощутить запах сосен.

– Сначала нужно найти дворец, или где он там живет, их король.

– Ты все еще думаешь, что он отдаст тебе сокровище своего народа?

– Посмотрим.

Король стоял у окна своего кабинета на восьмом этаже и смотрел, как ползут к северной стене города осадные вражеские машины. Их было семь, около восьмидесяти футов высотой. Каждая обита листовым железом и непроницаема для горящих стрел. Примерно через час они подойдут, перекинут мостки, и враги хлынут на стены Зирвака.

Королевская гвардия храбро встретит их и даст возможность саперам метнуть зажигательные снаряды. Вражеских солдат, поднимающихся по лестницам осадных башен, железная обшивка не защитит.

"Вы идете навстречу собственной гибели", – подумал король. На дубовой скамье были разложены его церемониальные доспехи. Он знал, что становится стар для войны. Что будет с Зирваком, когда он падет в бою? Его сыновьям нет и ста, но даже в более зрелом возрасте полководцев из них не выйдет. Он, как видно, был с ними недостаточно строг.

На столе лежало овальное зеркало в бронзовой раме. Король, с отвращением глянув на свое серое, с тусклыми глазами лицо, взял письмо от купца Йос-шиля, пришедшее прошлым вечером. Трое чужестранцев явились в город с намерением похитить Райский Венец. Недурная встреча их ожидает!

– Некая женщина просит допустить ее к вашему величеству, – доложил с поклоном слуга.

– Сегодня мне некогда. Пусть подаст свою просьбу Пасан-Иолу.

– Не извольте гневаться, ваше величество, но она говорит, что ее дело связано с Райским Венцом. И подходит под описание, которое вы дали стражникам.

– Она пришла одна? – круто обернулся король.

– Нет, с ней двое мужчин – гигант с серебристыми волосами и молодой человек.

– Вооруженные?

– Свое оружие они отдали страже.

Король занял место за письменным столом.

– Проведи их сюда и позови Пасан-Иола.

Женщина, как и писал Иос-шиль, была очень красива, и грация ее движений разожгла королевскую кровь.

– Вы говорите, что пришли из других краев. Откуда же?

– Я не знаю, в какой стороне от Юр-вейла наша земля, – низким, с легкой хрипотцой голосом сказала она. – Мы пришли к вам из-за волшебных Врат.

– Да, Иос-шиль тоже пишет так, но мне, признаться, трудно в это поверить. Не шпионы ли вы, засланные врагом?

Стража, войдя в кабинет, окружила пришельцев.

– Прикажете арестовать их, ваше величество? – спросил Пасан-Иол.

– Повременим, – ответил король молодому гвардейцу. – Это занятно. Говори, женщина, зачем ты сюда явилась.

– Вернуть вам солнце.

– Так ты колдунья? – уточнил король, нарушив воцарившуюся в комнате тишину.

– Да.

– Чародейство у нас карается смертью.

– Зато глупость, как видно, преступлением не считается, – улыбнулась она. – Так что же, хотите вы снова увидеть, как над Юр-вейлом сияет солнце?

– Предположим, забавы ради, что такое чудо тебе под силу. Чего ты просишь взамен?

– Думаю, это вы уже знаете из письма Иос-шиля.

– Тебе известно о письме, и все же ты просишь тебя принять. Разумно ли это, колдунья?

– Разумность того или иного действия определяется его исходом. Я предлагаю вам солнце в обмен на серебряный шлем – выбирайте сами.

– Что скажешь, Пасан?

– Они наверняка шпионы, отец, – с презрительным смехом ответил молодой офицер. – Позвольте мне допросить их.

– Еще один тупица, – с не меньшим презрением проговорил Железнорукий, обернувшись к Сигурни. – Что они тут, на родных сестрах женятся? – Офицер выхватил меч. – Убери это, мальчик, не то я им же тебя и отшлепаю.

Гвардеец встал в боевую позицию.

– Довольно, – вмешался король. – Убери меч, Пасан.

– Вы слышали, что он сказал, отец?

– Слышал, слышал. Не надо так стараться, чтобы доказать правоту его слов.

– Но кое-какие доказательства нам все же не помешают, – заметила Сигурни. – Полагаю, у вас здесь есть сад?

– В Зирваке ничего не растет, но сад имеется. Я больше там не бываю, ибо это зрелище печалит меня.

– Отведите меня туда, и я сделаю так, что ваше сердце возвеселится.