Дочь горного короля - Дэвид Геммел

Старый купец предложил гостям выпить вина и откушать. Их отказ обидел его, но он не показал виду. Баллистар проникся к Иос-шилю симпатией и с сочувствием слушал его рассказы о злом Крис-йене.

– Какое-то время он тебя беспокоить не будет, – сказал Железнорукий, – однако советую сразу же взять кого-то на его место, а приспешников разогнать.

– Я бы с радостью, кабы вы меня поддержали.

– Поддержим, – пообещал Железнорукий.

– Просто чудо, что ты свалил его с одного удара. Я вдоволь насмотрелся, как он молотит людей кулачищами и ломает им руки.

– В нашей стороне народ крепче, – сказал Баллистар.

– Это где же?

– На юге. – Баллистар уже жалел, что проговорился.

– Мы из другого мира, Иос-шиль, – вмешалась Сигур-ни. – Сюда мы прошли через магические Врата.

Поняв, что это не шутка, купец перестал улыбаться.

– Так вы волшебники?

– Мы – нет, но пройти нам помог волшебник. Мы пришли забрать то, что принадлежит нашему миру.

– Солнце, – промолвил Иос-шиль. – Это вы были там, на юге. Как вы это сделали?

– Не понимаю, о чем ты. Там был короткий просвет…

– О нем и речь. Мы тут годами солнца не видим. Ты способна вызывать его по своей воле?

– Я ни при чем, Йос-шиль. Все дело в моем луке. Он пустил корни, начал расти, и тут проглянуло солнце.

– У нас тоже раньше были волшебники, целый храм. Они основали великую библиотеку Зирвака. Когда солнце скрылось, их обвинили и принесли в жертву на алтаре. Король обещал, что после этого извержения прекратятся, но они не прекратились. Многие пророки за двести лет говорили нам, что кровавая жертва умилостивит богов, но боги так и не смягчили своего гнева. Мы гибнем, Сигурни. Надеяться не на что.

– Вас губят стихии, а вы, несмотря на это, ведете войну. Зачем?

– Все началось из-за женщины. Дед нашего короля влюбился в знатную девицу с востока, обещанную в жены кальвакскому королю. Отец девушки, хотя она слезно молила его, заставил ее сдержать слово и отправил в Кальвак. Зирвакский король, придя в бешенство, поклялся отбить ее у соперника. Наше войско пошло на Кальвак и получило отпор. В это самое время началось первое извержение. Каждая сторона винила другую, говоря, что предательство навлекло на нас гнев богов. Поначалу все было не так уж страшно, только лето с каждым годом становилось короче. Но постепенно пелена затянула небо, и пепел лег на поля. Пищи недоставало, даже рыба ушла подальше от берега.

– Тем не менее война продолжается, – заметил Железнорукий. – Как случилось, что ни одна сторона так и не победила? Ты сказал, что войну начал дед вашего короля – когда ж это было?

– Около двухсот сорока лет назад. Тех, с кого всё началось, давно уже нет, и воюем мы по другим причинам. Кормиться-то больше нечем.

– Они едят мертвых! – выдохнул Баллистар.

– Мне говорили, на свинину немного похоже, – подтвердил его догадку Йос-шиль. – Сам я не пробовал, но думаю, что придется. Жизнь везде сладка, даже в юр-вейлском аду. – Он вздохнул. – Но скажи, друг, что за вещь вы здесь ищете? Глядишь, я вам чем-то и помогу.

– Корону Альвена, – сказала Сигурни.

– Не знаю такой.

– Крылатый серебряный шлем с золотой отделкой.

– Райский Венец? – в ужасе глянул на нее Иос-шиль. – Но его нельзя забирать! Это единственное, что дает людям надежду. Каждые двадцать пять лет он показывает нам видение рая: водопады, зелень деревьев, счастливых поселян. Это бесценное наше сокровище.

Сигурни обняла старика за плечи.

– Он показывает вам мой народ, стоящий у водопада Альвена. Каждые четверть века корона является над его водами. Мы все сходимся на нее посмотреть – а вы, стало быть, сходитесь посмотреть на нас. Скажи, Иос-шиль, когда солнце вам светило в последний раз?

– В день похорон старого короля. Когда его погребальную ладью подожгли и пустили плыть по реке, солнце вышло на целый день. На улицах пели и танцевали, празднуя это.

– А еще раньше?

– Не помню… ага. Двенадцать лет назад, на пиру Атлинга. Мы увидели огромное красное солнце нового дня, но продолжалось это совсем недолго.

– Что же было на следующий день празднества?

– Ты не понимаешь. Пир Атлинга совпадает с видением, которое посылает нам Райский Венец, и случается раз в четверть века.

Баллистару наскучил их разговор. Он подошел к окну и стал наблюдать за погрузкой барж.

– Поговори, старина, с теми, кого хочешь уволить, – посоветовал Железнорукий. – Когда твои суда отчалят, нам надо быть на борту.

– Сейчас займусь этим. Спасибо вам.

Час спустя все трое сидели на корме сорокафутовой баржи, идущей на шестах вверх по реке. По бокам висели деревянные щиты, которые поднимались в случае нападения, на палубе лежали огромные камни для метания во вражеские суда. На носу помещались вооруженные люди, все гребцы имели при себе длинные ножи.

– Так что же, находим храм и похищаем корону? – спросил Баллистар. – Тогда нам лучше дождаться ночи.

Сигурни решила пройтись вдоль левого борта. Один солдат улыбнулся ей и тихо посоветовал:

– Не отходи далеко от своих друзей. Скоро будет так темно, что ты руки своей не увидишь.

Она поблагодарила его, вернулась назад и села на бухту каната. Темнело и вправду быстро. Скоро баржу окутала такая непроглядная тьма, что Сигурни ужаснулась.

– Как будто мы умерли, – прошептал Баллистар. Она ощупью нашла его руку, стиснула пальцы.

– Ошибаешься, – сказал Железнорукий. – Смерть не темная – она яркая и подлая.

– И как они только правят в этаком мраке? – недоумевал Баллистар.

– Тихо там, на корме, – послышался голос. – Через час покажется город.

В темноте почти не ощущалось, что баржа движется, и Сигурни стала вспоминать, как они с Феллом вместе охотились и предавались любви у костра. Он так хорошо понимал все ее настроения. Порой ей хотелось просто свернуться калачиком, прижавшись к нему, и он ограничивался нежными поцелуями. Порой ее охватывала страсть, и он отвечал ей с таким же пылом. Но и она любимого понимала не хуже – его мысли, его мечты.

Впервые они поцеловались на склонах Хай-Друина в солнечный летний день. Перед этим они пробежали четыре мили, от Треугольной скалы до Белого ручья. Фелл бегал быстрее, но Сигурни была гораздо выносливее; она не отставала от него всю дорогу и вырвалась вперед на последнем долгом подъеме.

Пока он отдувался, Сигурни соорудила из коры чашу и принесла ему воды из ручья.

" Ты настоящее чудо, Сигурни", – выговорил он наконец и поцеловал ей руку.

"Бедный мой Фелл! – Она обхватила его за шею. – Скажи, твоя гордость сильно уязвлена? "