Рыжий рыцарь - Андрей Белянин

Когда произошла ошибка, не мог с уверенностью сказать никто. Винить во всех грехах Слияние Сфер уже не казалось даже смешным. С каждым днем Игра интриговала все больше и больше. Королева искренне старалась находить определенный шарм в этой непредсказуемости, но, по большому счету, ее нервы не были железными. Ведь если Нэд Гамильтон в своем неведении и не подозревал, против чего воюет, то Королева слишком хорошо представляла, ЧТО может проиграть.

* * *

Пророк самолично запер двери и, злорадно улыбаясь, встал перед пленниками:

– Вот мы и встретились.

– Да уж, расстались ненадолго, – фыркнула Илона, – а жаль.

– Неисповедимы пути богов. Лучезарный Ра ежедневно совершает свой путь в золотой ладье по небу, почему бы и нам не увидеться вновь? Ты обещала меня накормить.

– Я обещала приготовить яичницу из твоих…

– Дорогуша, не надо о вульгарном! Ты грубеешь на глазах.

– Тебя не спросила!

– И потом, – Валерка давно научился терпеть Илонину вспыльчивость, – тебе не кажется, что он какой-то не такой?

– Какой еще не такой?! Ты ж его, паразита лысого, первый раз видишь, а уж я насмотрелась – до пенсии сниться будет!

– Успокой женщину, о догадливый юноша. Ее судьба решена, но мы можем договориться. Мне нужен молодой и расторопный раб, – намекнул Пророк, ребята переглянулись, Илона по-прежнему не улавливала поворота сюжета.

– Валерыч, плюнь на него и не соглашайся! Охота тебе в «железной маске» ходить? Опять же музыка у них паршивая, кроме нудных мантр ничего петь не умеют.

– Минуточку, милая… – Люстрицкий спрыгнул с кровати, подобрал платье и пристально вгляделся в блеклые глазки Вшивамбапшипутры: они вспыхнули знакомым зеленоватым огнем. Студент-юрист так же не торопясь влез обратно, погрузившись в невеселые размышления.

– Я жду твоего ответа, – напомнил отец-основатель.

– Валерка, я не въезжаю, чего он к тебе…

– Это не он, – нехотя объяснил Люстрицкий.

– Кто не он?

– Не Вшивамбапшипутра, прими Хари Рама его продвинутую душу и награди лучшим воплощением.

– А кто же?

– Наш старый злобный друг, слуга собакоголового Анубиса, незабвенный жрец Аршубанапул!

– Ты гонишь! – едва не расхохоталась Илона, откидываясь навзничь. Что-то жестко ткнулось ей в спину из-под покрывала. – Что ж я, Аршупа… набу… лапа этого не видела?! Совсем другой человек, вечно голодный, скелетики чистенько так обсасывал, а ты говоришь… Притормози у дороги, а где тогда подлинник?

Валерка молча кивнул на что-то за ее спиной. Илона повернулась и ахнула – под складками тонкого шелкового покрывала четко прорисовывался полный костяк человека!

– Я пришел в комнату через тайный ход за гобеленом. Он был связан, а я – голоден. Плохая кровь, старое мясо, больное тело, но этот человек обладал властью. Теперь мне послушны все.

– Ну, а мы-то тут при чем, негодник? Раз вы не Пророк и не питаете к нам чувственных влечений, зачем же нас в спальню тащить? Разойдемся по-хорошему, мы вас не выдадим.

– Глупец! Вы оскорбили меня, – вскричал Аршубанапул, – а значит, оскорбили и самого Анубиса – владыку мертвых. Я не убью вас, я буду вас мучить!

Вместо ответа Илона, не долго думая, цапнула проверенную подушку и запустила в перевоплотившегося жреца. Но тот ловко поймал ее и вмиг изорвал зубами на лоскуты, пух и перья закружились по комнате.

– Я съел двух! Уже почти сильный! Могу всех победить!

– Перышками не подавись. – Илона потянулась за второй подушкой. – А еще сможешь?!

– Я сильный! – Лоскутки вновь взлетели под потолок.

Валера застенчиво протянул жрецу туго набитый бархатный валик для ног. Жрец попотел, но справился. Дальнейшая развлекаловка напоминала нечто среднее между Олимпийскими играми и установкой рекордов для книги Гиннесса. Вошедший в чемпионский раж боевой дедок Аршубанапул на спор перегрыз матрас, художественно изорвал три гобелена, перевел в опилки шесть паркетных плит и пообкусывал края фаянсовой раковины. Жрец опомнился только тогда, когда Илона широким жестом предложила ему новый финский унитаз.

– Не хочу. Я сильный, и так показал, что могу. Ваши муки будут ужасными!

– Да неужели! И как это ты, интересно, нас тут мучить собираешься? За пятки кусать до посинения?

– Я подумаю… – почесал в затылке слуга египетского бога.

Он начал мерить комнату торопливыми шагами, сосредоточенно грызя ногти. Нужные мысли голову не посещали, то есть, видимо, крутились где-то рядом, но в последний момент проходили мимо. Минут через десять Илона не выдержала и сдалась:

– Все, больше не могу, у меня от его мельтешения уже в глазах рябит. Слушай, Аршуб… шуба… шура… о! Давай я буду называть тебя Шура! Коротко, оригинально и, главное, вы с ним очень похожи!

– С кем? – не понял жрец.

– Валерик, он же ни фига не сечет в современной эстраде, стыдоба! Короче, твое полное имя выговаривать – мне не в кайф, язык заплетается. А Шура – это певец такой, суперпупермоднявый, тебе должно быть лестно за такие параллели. Но суть не в этом… Короче, тут внизу есть спецпомещение, вроде камеры пыток, как в любом приличном гестапо. Айда туда! Там столько полезной техники для добротного мучения – просто сердце радуется. Настоящий рай для практикующего садиста!

– Илона, о чем ты говоришь?! – пораженно вытаращился Валера. – Ты хочешь, чтобы он подверг нас пыткам?

– А может, я скрытая мазохистка в душе? – пожала плечами бывшая фотомодель. – Слушай, ну хоть ты не нервируй. За последнее время столько душевных драм, если меня чисто физически не ущипнуть – дикий стресс будет!

– Ладно, ладно, дорогуша… В конце концов, ты в чем-то права – многие находят истязания очень… эротичными.

– Я согласен! – торопливо кивнул пророк. Он открыл дверь, вышел из спальни и шумно потребовал стражу.

Пользуясь моментом, Илона пояснила другу с детского сада, что Нэд жив, что ему удалось бежать и что он обязательно придет им на выручку, надо только «потянуть время». Валерка ласково гладил ее по плечу, обещая мужественно терпеть любую боль, пусть только скажет, что она (Илона) с ним (Нэдом) не любовники. Благословенная Невеста возвела глаза к небу, бормоча сквозь зубы грязные армейские ругательства, и поклялась самыми страшными словами, что (они с Нэдом) «не любовники». На том и было заключено мирное соглашение.

Когда их позвали, «герои-ленинцы» пошли по лестнице вниз с гордо вскинутыми подбородками, по-семейному держась под ручку. Валера даже мурлыкал под нос нечто пионерское. Впрочем, в самой комнате пыток он быстренько заткнулся. Аршубанапул вытолкал доброхотных помощников из числа особо просветленных, с наслаждением бросившись перебирать все эти ужасные клещи, пилы, иглы и цепи. Он очень долго определялся, но решил все-таки начать с легкого – Люстрицкий и опомниться не успел, как оказался привязанным в кресле, где вместо сиденья прогнулась обугленная черная решетка.