Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

– И сколько?

– Сорок аспр, – улыбнулся хозяин.

– Сколько-сколько?! – Юноша был не в силах сдержать удивления. – Ты хочешь сказать, что этот захудалый ножичек стоит почти три иперпира? Три полновесные золотые монеты? Ну и ну! А вон тот? – Лешка показал на соседний нож, длинный, с затейливо украшенной ручкой.

– Тот – пять аспр, – презрительно отмахнулся хозяин. – И если возьмете два – сделаю скидку.

– Не понимаю. – Алексей искренне покачал головой. – Почему так? Ведь эти же ножи куда как красивей того… А ценой – гораздо дешевле!

– Тут не в красоте дело. – Хозяин лавки засмеялся, погладив круглый живот. – Просто эти ножи – современной ковки, обычная сталь, а тот, что вы смотрели первым, – старинный. И лезвие сделано хитро – на твердую сталь наварено мягкое железо. Со временем железо стачивается – и нож становится острее, то есть он как бы сам по себе затачивается.

– Лихо! – искренне восхитился юноша. – Умели же делать в старину!

– Умеют и сейчас, только не делают, невыгодно. Кому нужен дорогой, пусть даже очень качественный, хозяйственный нож? Да и делать его сложно и дорого, куда лучше – вон… Наштамповал в кузнице за день десятка два, тут же и продал. А с тем – неделю возиться. Кому надо?

– Да-а… – Лешка покачал головой. – Не скажете, уважаемый, что сейчас идет в театре на Амастридском форуме?

Крючконосый вздрогнул – эта была условная фраза, пароль.

– Кажется, Аристофан, – тихо ответил он, покосившись на заинтересованно рассматривающего воротные петли Феодора. – «Птицы» или «Женщины в народном собрании».

Юноша улыбнулся – отзыв был правильный. Значит, явка работала нормально. Если бы существовала угроза провала, лавочник должен был бы назвать какую-нибудь современную пьесу.

– Аристофан? Не люблю древность.

– Прошу, – моргнув глазами, крючконосый жестом показал на дверь в конце лавки. – Там и переговорим.

– Это – мой человек. – Лешка кивнул на своего спутника. – Нас познакомил Фарраш-бей эфенди. Можно говорить при нем.

Лавочник склонился, почтительно сложив на груди руки:

– Как поживает уважаемый Фарраш-бей? Давно ли вы его видели?

– Недавно. Поживает прекрасно.

– Отлично! – Крючконосый потер руки. – Надеюсь, эфенди сказал вам, что с этого момента вы поступаете в мое распоряжение?

– Сказал. – Лешка кивнул. – А также сказал, что вы должны передать мне десять золотых монет – в уплату корабельщикам.

– А что, сам Фарраш-бей не…

– Не смог, – как можно более значительнее произнес юноша. – Вернее, не успел.

– Ну, что ж, подождите, я принесу деньги… – Лавочник вдруг понизил голос до шепота. – Этот ваш помощник… Ему точно можно доверять?

– Его рекомендовал Фарраш-бей! Я подчиняюсь вам, он – мне, ему – еще кто-то, кого я не знаю, да и не стремлюсь узнать. Такая вот цепочка получается.

– Ого! – одобрительно кивнул крючконосый. – Узнаю хитроумие и осторожность эфенди! Меня зовут господин Ласкар. Агамемнон Ласкар.

– Агамне…ме… – Лешка запнулся.

– Не трудитесь, – негромко засмеялся лавочник. – Зовите просто – Ласкар. Обождите…

Он исчез за дверью, и в лавке повисла гнетущая тишина томительного ожидания. Феодор, нервно теребя рыжую бороду, нащупывал под плащом кинжал. Переживает, ага… А вдруг вместо хозяина в лавку сейчас ворвутся стражники? Может, явка давно провалена? Хотя… отзыв вроде бы Ласкар сказал правильный.

Скрипнул дверь, и оба – Алексей и Феодор – облегченно перевели дух. Вернувшийся лавочник принес небольшой звенящий мешочек, который и протянул Лешке:

– Вот ваши деньги. Надеюсь, эфенди не откажется потом оплатить счет?

Юноша скривил губы:

– Он что, когда-то отказывался?

– О, нет, нет, – испуганно замахал руками Ласкар. – Это, конечно же, шутка. Но все же, позже напишете мне расписку…

– У меня сейчас еще есть дела, – поблагодарив, Лешка спрятал мешочек с деньгами под складки плаща. – Когда…

– Встретимся через три дня, в пятницу, – понятливо продолжил лавочник. – В день мученика Каллистрата. В лавку больше без особой надобности не приходите, будем видеться у церкви Иоанна Студита, знаете, там есть такой притвор?

Алексей кивнул. Церковь Иоанна Студита, расположенную на юго-западной окраине города неподалеку от Золотых ворот, он хорошо знал – дом монаха Григория находился не так уж и далеко от этого храма.

– Вот и славно, – лавочник потер руки. – К нашей встрече я подготовлю для вас поручение. Славно, славно! – Он лично проводил гостей до порога. – Знаете, молодой человек, как мне не хватало толковых и умных помощников?! Кстати, как вас зовут?

– Алексей.

– Хорошее имя… Так значит, до пятницы, Алексей!

– До пятницы.

Покинув лавку, оба – Лешка и Феодор – деловито зашагали к бане.

– Э, нет, не туда, – на полпути придержал юношу тюремщик. – Не туда, и не так быстро. Помнишь, где нас ждет повозка?

– Вроде там. – Лешка махнул рукой. – За развалинами.

– Вот туда и идем… Только не главной улицей – ни к чему, чтоб нас сейчас видели стражники. Рано! Кстати – перебрось-ка деньги!

– На. – Остановившись, Лешка отсчитал восемь золотых монет. – Два иперпира, извини, оставлю себе на первое время. Не в обиде?

Феодор нахмурился.

– Получишь задание – заработаешь еще, – обнадежил его юноша. – В пятницу. Или – сразу после. И, пожалуйста, не думай, что я от тебя скроюсь – ты мне очень нужен.

– Надеюсь, задание не будет слишком опасным, – убирая монеты, пробурчал тюремщик.

Лешка в ответ хохотнул:

– А это уж не от меня зависит – от лавочника! Ну, не переживай – ты же всегда можешь отказаться!

– Это уж точно! – повеселел Феодор.

– Только тогда, естественно, не получишь денег.

Тюремщик скривился.

– Пригнись, – вдруг прошептал он. – Как бы не заметили!

Юноша послушно пригнулся и вслед за своим спутником юркнул в густые кусты. Утро уже раздобрелось осенним, но все еще по южному жарким солнцем, однако здесь, в зарослях, царил зябкий полумрак. От расположенных рядом развалин какого-то дома сильно несло сыростью и дерьмом.

– А вот и наша телега! – воскликнул Лешка, увидев неподалеку давешнего оборванца с повозкой.

Подойдя ближе, тюремщик отсчитал деньги:

– Вот тебе еще две аспры, как и договаривались.

– Благослови вас Бог, господин! – оборванец благодарно перекрестился и скрылся в развалинах. Наверное, отправился прятать заработанное.