Царьград. Тайный путь - Андрей Посняков

Турецкий лазутчик! Так вот оно что! Ну, если подходить формально – так оно на самом-то деле и было. Но как узнали?!

– Что ты передал Леонидасу Щуке? Отвечай!

– Какому Леонидасу Щуке?

– Не притворяйся, что не знаешь! Старик нищий. Ты ведь первым делом подошел к нему… А мы давно за ним наблюдаем!

Нищий старик… Да-а, бывают в жизни совпадения! Не знаешь теперь, как и выкрутиться… Рассказать что ли все, пока не переломали кости? А что он знает-то? Один адрес да пароль. Даже человека, к которому шел, не знает. Впрочем, Лешка и не собирался к нему идти – других дел, что ли, нету?

Филимон между тем мигнул рыжему – и юноша понял, что его сейчас будут бить. И весьма жестоко.

– Эй-эй, стойте! – громко закричал узник. – Мы намерены разговаривать или драться?

– Разговаривать? – Филимон довольно подергал усы. – Вот так-то лучше будет!

– Вообще, сейчас я устал и хочу отдохнуть, – нагло заявил Лешка. – А то еще забуду что-нибудь для вас важное. И поесть бы не мешало! Чего-нибудь вкусненького.

– Во, наглец! – хлопнув ресницами, прокомментировал рыжий. – Вкусненького ему! А плеткой по спине не хочешь?

– Помолчи, – тут же одернул его Филимон. – И пойди, распорядись насчет обеда.

– Да, мне бы еще кровь унять, – напомнил Лешка.

– И принеси воду с вином.

Отлично! Наклонив лицо, Алексей поспешно спрятал торжествующую улыбку. Вино и еда – это куда лучше ударов сапогами в лицо! Первый раунд, считай, выигран. И можно не спеша, с толком, подумать о втором и о третьем.

– Вообще, я бы хотел изложить все письменно, не торопясь, чтоб не путались мысли.

– Хорошо. – Следователь согласно кивнул. – Тебе принесут гусиное перо и бумагу с чернильницей.

– И белый речной песок! Присыпать написанное.

– Почему обязательно белый? – удивился Филимон.

Лешка пожал плечами:

– Не знаю. Привык как-то…

И в самом деле, привык – год назад трудился помощником тавуллярия (сиречь – младшим письмоводителем) в одном из государственных имперских ведомств – секрете богоугодных заведений.

Рыжий Феодор принес на большом серебряном блюде еду – печеную рыбу с оливками, небольшой глиняный кувшинчик с вином и кружку, после чего отправился за письменными принадлежностями.

– Ешь, отдыхай, – встав, милостиво кивнул следователь. – Только помни, времени у тебя – до завтрашнего утра. Постарайся изложить все понятно и связно.

– А что вас больше интересует? Кроме этого, как его… ммм… Константина?

– Все! Абсолютно все, мой милый… И, смею тебя заверить…

– Попрошу мне не «тыкать»! – Юноша гордо вскинул голову. – Я – турецкий дворянин, владелец тимара! И лично вхож к импер… тьфу… к султану… ммм…

Как звали султана, Лешка забыл, а потому и не стал больше продолжать. Только попросил еще принести стол – чтобы удобнее было писать.

– Ну вот, стол еще ему тащи, – заворчал рыжий, но тут же осекся под быстрым взглядом Филимона. Осекся и поспешно вышел, по всей видимости – за столом.

– Что ж, – прощаясь, ухмыльнулся следователь. – Желаю хорошо потрудиться. Смею напомнить, от этого зависит ваша жизнь, господин… владелец тимара.

Феодор, пыхтя, внес стол и с грохотом поставил его у стены.

– Вот и славно! – Почесав затылок, Лешка задумался – чего бы еще такого потребовать? Так и не успел придумать – оба его знакомца поспешно вышли. Лязгнула засовом дверь – крепкая, дубовая, такую не выбьешь. Юноша с любопытством осмотрелся вокруг. Стены камеры – небольшой, площадью примерно три на четыре метра – были сложены из тесаного серого камня. Высоко, под самым потолком – решетчатое оконце, сквозь которое в узилище проникал яркий утренний свет. Кроме принесенного Феодором стола, из мебели в камере имелась только узкая лавка, намертво приделанная к стене. Отхожего места не было – значит, будут выводить на оправку…

Что ж, надобно что-то придумать… Написать всего побольше, чтоб заколебались проверять! Итак, Константин… Как, блин, его? А, не вспомнить… Ладно, напишем что-нибудь…

Гусиное перо шустро побежало по бумаге, оставляя после себя ровные ряды букв. Фантазия узника работала бурно – исписав один листок, он потянулся ко второму, а затем – и к третьему… пятому… восьмому…

Пришедший утром, сразу после оправки, следователь Филимон и не скрывал своего удовольствия. Присев на край стола, тут же принялся читать, время от времени удивленно округляя глаза и кое-что уточняя.

– Вот тут вы пишете – «Константин справедливо считается неуловимым и пользуется абсолютным доверием султана». Кто вам сказал о доверии? Сам султан?

– Нет. – Лешка покачал головою. – Его первый визирь. Ну, тот, что курирует всех лазутчиков.

– А! Я давно догадывался, что у турок есть подобная должность, – довольно осклабился Филимон. – Со мною, правда, многие не соглашались – и вот, все подтвердилось.

Он снова с жадностью погрузился в чтение.

– Тарья… Харко… Томас… Странные какие-то имена у ваших агентов!

– Это клички.

– Я так и подумал… А вот здесь… Юкка Неваляйнен – ударник… Что еще за ударник?

– По праздникам бьет в барабаны на Амастридском форуме.

– А… ну, тогда мы его скоро поймаем! С вашей помощью, господин… Я ведь так и не знаю вашего имени?

– Меня зовут… Таркан-бей. Можете для благозвучия прибавлять – эфенди.

– Господи! Так вы и в самом деле не из простых?

Лешка ухмыльнулся и приосанился:

– Второй день вам это втолковываю, уважаемый господин Филимон! Или… это не ваше имя?

– Да нет, меня и в самом деле так зовут – Филимон Гротас.

– Ох! – Юноша потрогал распухший нос. – Что ж вы меня так избили, господин Филимон?

– Это не я. – Следователь замахал руками.

– Не вы, так ваши люди.

– Не в меру переусердствовали… Не поверю, что и у вас такого не бывает!

– Бывает, – согласно кивнул Лешка. – От усердия такого наворотят – год потом расхлебываешь. Услужливый дурак хуже врага!

– Это вы верно заметили, уважаемый Таракан-бей.

Лешка засмеялся: ну, надо же, обозвал – Таракан! Впрочем, черт с ним…

– У вас очень большой список, – похвалил Филимон. – Каждого упомянутого придется тщательно проверять.

– Проверяйте. – Лешка равнодушно пожал плечами. – На то вы и следователь!

– Проверим… – Господин Гротас поднялся. – Желаю хорошо отдохнуть… Я загляну вечером. Может быть, в шахматишки сыграем?

– Лучше бы в домино, – усмехнулся узник.