Обречены и одиноки - Александра Салиева

– САМАЭЛЬ!!!

Не отвечает, Зараза.

Серый туман клочками вился под ногами и перекатывался прямо сквозь меня. Жуткая тишина. Даже эха после моего зова нет. Как нет и границ этому миру.

Оказывается, не так страшно умирать, как то, что ждет после.

– Ну и дура же ты, Аэлин! – сказала сама себе, опускаясь на колени. – Самаэль!

Слезы наполняли глаза… С горечью осознала, что назвала себя вторым именем. Уже привыкла к нему, да и не кажется оно теперь таким ненавистным, как раньше. Соленая влага скатывалась и скатывалась с ресниц, обжигая, словно сердце самой преисподней. Ноги сами собой ослабели, и мне пришлось опуститься вниз. Закрыла лицо руками, размазывая ненавистный поток.

Зачем плакать, если легче от этого не станет?

Уж лучше бы меня отправили в Геенну Огненную – там хотя бы компания знакомая нашлась, а тут… Да, видимо это и есть мой персональный ад – то чего я боялась больше всего, то, отчего убегала всю свою жизнь и то, что настигло теперь, когда бессильна что-либо исправить. Грани и одиночество.

– Самаэль! – позвала снова вслух. – Самаэль, сумрачный сын! Покажись!

Чего уж стесняться, все равно, если все так и останется, очень скоро сойду с ума.

Десятки мыслей сновали в голове, цепляясь друг за друга, смешиваясь и поглощая здравый рассудок. Грани уже видимо начали свою работу. Погрузившись в собственные раздумья, не сразу заметила легкое тиканье часов, где-то совсем рядом, хоть и недостижимо.

– Он не придет, Аэлин, – возник в мыслях тихий вкрадчивый мужской голос.

Сердце наполнилось надеждой.

– Кир? – обернулась, но вокруг лишь пустота. – Кир! – позвала еще раз.

Больше никто не отвечал… Ну, вот, я снова плачу. И голос, видимо, мне лишь показался. Вторая стадия шизофрении, она, знаете ли, такая. Наверное.

– Кир, – уже не звала, просто произнесла вслух.

Хотелось зацепиться за что-то, что помогло бы не впасть в забвение, которое очень скоро наступит. Одинокие, обреченные, не способные ни на что, кроме бессмысленного бытия – именно за этим приговаривают к вечному существованию в гранях.

– Ну, вот когда ты признала, что тоже не очень дееспособна, теперь развода точно не будет, Аэлин, – раздалось в моем разуме вновь.

Подозрения о том, что точно спятила, уже довольно прочно укрепились, поэтому решила предварительно проверить.

– Что, брачная клятва правителя Алнаира настолько сильна и безгранична, что распространяется и на существование после смерти, да Прайм Киринион? – поинтересовалась вслух, не забывая вложить побольше сарказма, и скрестила руки на груди, чтобы казаться хоть немного достойнее, чем есть.

Встать с коленей-то я забыла.

– Аэлин, – ответил тихий вкрадчивый и очень укоризненный тон.

– Или мы уже не женаты теперь, а ты тут специально, чтобы мучилась еще больше?

Неважно, что он ответит. Только ответил бы, и я вновь услышала такой нужный мне голос. Все как всегда – чем больше его злю, тем легче становится. По крайней мере, это позволяло не думать сейчас о том, что мы оба оказались здесь по моей глупости.

– Аэлин! – укора теперь меньше, а вот возмущения через край.

И вот зачем я подумала о том, что сделала?

Чувство вины все равно охватило душу и горькой желчью разлилось по сознанию.

– Он убил тебя. Из-за меня. Я не знала что делать… Прости.

– Тебя сейчас это волнует?! – послужила ответом целая волна раздражения.

– Э-э… Да, – произнесла тихо и неуверенно.

А что меня сейчас еще должно волновать?! Из этого положения выход точно не найти!

– Ты невыносима, – ответил усталый голос. – Ты пока побудь тут пару веков, я позже вернусь. Когда ты образумишься и… станешь более покладистой.

– КИР!!!

Да он точно издевается! Даже в такой ситуации… упрямый!

– Что? – деловито поинтересовался тут же голос властелина моей души и сердца.

Хотелось выплеснуть на него побольше ядовитых реплик, чтоб не вел себя как… всегда, но не смогла. Может быть, даже уже становлюсь покладистой, как он и хотел. Частично.

– Не уходи, – только и смогла произнести единственное, что сейчас нужно было.

Туман вокруг меня сгустился, образовывая собой высокий до боли знакомый силуэт.

– Только попроси, Аэлин, – напомнил он мне уже знакомые слова.

– Вернись ко мне, прошу, – не веря уже ни чему, и даже не надеясь на то, что будет возможно после.

Туманное облако стало чуть ниже, а марево коснулось моей щеки. Коснулось еле заметно и почти не ощутимо. Я закрыла глаза, потому что даже так – это уже больше чем то, на что могла рассчитывать.