Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

– А ты попробуй сообразить! Она пленница, ее должны запереть. Но при том она важная особа, ее не кинут в обычную камеру. Посадят в такое место, из которого она не сбежит, но где тепло, есть стулья и можно нормально поговорить. Владыка наверняка захочет поболтать с ней... Ну, где она? Думай, Тимоха! Только так ты свою жизнь спасти можешь.

– В первой малой башне! – выкрикнул он. – Если Владыка беседовать с ней желает... Чтоб запереть, да не в камере... значит, в первой малой башне, наверху!

– Где эта башня? – спросил я. – Мы сейчас где?

– Мы под второй малой... Первая... она за коридором тем... Который вбок, дугой...

Я сильнее вывернул его руку, он застонал и умолк.

Значит, если парень не врет, Юна в башне, которая над входом в подземелье, откуда я только что вышел. Но там лестница наверх была перекрыта решеткой, потому-то я, покинув подвал, и свернул в этот коридор, а не стал подниматься дальше.

– Где-то вверху в ту башню из этой есть ход? – спросил я, опять ослабляя хватку.

– Да, арка с крыши идет, но по ней не пройти... – Он уже плакал, слезы и кровь из носа текли по рыжей бородке. – Там... жрецы... они стреляют чуть что и... – Монашек снова начал икать.

– Жрецы? – переспросил я, вспомнив про Луку Стидича. – Какие жрецы?

– Это... они стража Владыки...

– А другого хода туда нет? – Я направился к мраморной лестнице, подталкивая парня перед собой. Рассохшийся кривой паркет громко скрипел под ногами.

Этот дурак попытался покачать головой – и лезвие ножа надрезало кожу на горле. Тимофей ойкнул и закашлялся. Дойдя до лестницы, я посмотрел вверх, но увидел лишь широкую площадку между этажами.

– Сколько там жрецов, Тимоха?

– Два... два точно. Может, и три, не знаю... Я... Не убивай меня!

– Я же сказал: не убью, если все расскажешь. Где они сидят? Говори!

После того как, давясь рыданиями, он сообщил все, что знал, я еще спросил:

– А пол там такой же, как здесь?

Он ответил, что не знает этого. Надо было спешить, и я потащил монаха за лестницу. Тимофей решил, что там я собираюсь по-тихому прибить его – задергался, опять стал икать, и тогда, толкнув пленника вперед, я ударил его прикладом ружья по затылку. Как подкошенный, Тимофей рухнул на паркет у стены. Не было времени связывать его, да и смысла особого – если к тому моменту, как он очнется, я все еще буду в этой башне, значит, ничего не получилось и для меня это уже не будет иметь значения.

Я побежал вверх. Ружье монаха болталось на одном плече, карабин на другом. Если бы по Храму не стреляли люди топливных кланов, я бы наверняка столкнулся с монахами на лестнице или этажах, но сейчас почти все ушли на стены, охраняли ворота и двор – в башне было пусто.

Как выяснилось, «аркой» Тимофей назвал коридор, который выгнутой кверху дугой соединял вершины двух башен.

Весь третий этаж занимал квадратный зал со шторами на окнах и деревянными балками под куполом. Отсюда можно было попасть либо на мраморную лестницу, либо в коридор-арку, других выходов не было.

Я остановился сбоку от широкого проема без дверей. От него паркетный пол коридора полого уходил вверх. Стараясь не скрипеть, я прислушался, потом лег под стеной и очень осторожно выглянул.

Выше арку перегораживало нечто вроде прилавка или барной стойки, в ней была калитка, а с другой стороны дежурили двое. Не монахи – без бород и в свободных желтых одеждах. Лампочка над их головами озаряла коридор тусклым мерцающим светом. Интересно, у них на крыше ветряки или они течение реки както используют? Так или иначе, энергию монахи экономили. Либо приглушили свет в целях безопасности, чтобы по башне тяжелее было целиться из Цитадели.

Только поэтому жрецы и не заметили непрошеного гостя, хотя оба смотрели в мою сторону.

Я сел, прислонившись спиной к стене. Сердце быстро стучало в груди. Достал флягу, вырвал пробку, сделал большой глоток и заметил, что рука немного трясется. Глотнув еще раз, тихо сплюнул на пол.

Если Чак сумел забраться в тепловоз, то вот-вот уедет отсюда. Или внизу очнется Тимофей. Или кто-то зайдет в башню и поднимется по лестнице.

Я выплеснул самогон на паркет. Рама вокруг проема тоже была деревянной – полил и ее в нижней части. Положив пустую флягу, чиркнул зажигалкой.

Самогон на полу загорелся. Тихо шипя, синеватая лужица огня разбежалась по сухим доскам, языки пламени поползли вверх по раме. Я ковырнул ножом паркетину, у которой загорелся один конец, взял ее и на коленях отполз подальше. Вскочив, прыгнул к окну, закрытому шторой. Прислушался – сквозь потрескивание из коридора донеслось приглушенное:

– Гляди!

– Там что, огонь?

– Ну да, горит... Может, ядром зажигательным в ту башню попали?

– Да мы бы услышали...

Раздались шаги. Я нырнул под штору, залез на подоконник, сжимая паркетину, как факел.

И ткнул ею в плотную ткань.

Она загорелась. Прижавшись спиной к стеклу, я достал нож. От ткани пошел удушливый дым, дышать сразу стало тяжело.

– Паркет горит!.. И занавес! – крикнули совсем рядом.

Кто-то ответил потише:

– Да с чего он загорелся вдруг? Сорви его, пока на балки не перекинулось, потом пол туши!

Послышались быстрые шаги. Штору с треском рванули вниз, и я что было сил ударил горящей паркетиной по голове того, кто сорвал ее.

Сыпанули искры, деревяшка сломалась, жрец присел, вскинув руки. Я пнул его ногой в плечо. Он упал, брякнув о пол оружием, которое держал в руках, а я спрыгнул и врезал рукоятью ножа ему по лбу.

– Что там? – долетело из коридора. – Порфирий, что это стукнуло?

Оружие у него было необычное – вроде моего карабина, но ствол короче, а справа торчит длинный узкий магазин... Автомат! Первый автомат, который я вижу здесь!

Паркет у входа в коридор дымил и стрелял искрами, огонь взбирался по раме.

– Нормально! – глухо ответил я. – Тушу́ занавес!

На жреце были шаровары и нечто без пуговиц, похожее на длинную борцовскую куртку, но с карманами. Я перевернул его на живот, сдернул куртку, и, сняв свою вместе с черной полурясой, переоделся. Снова перекинул через голову ремешок карабина, бросил ружье Тимофея, схватил автомат, побежал к проходу...

И столкнулся с высунувшимся оттуда вторым жрецом.

Он заподозрил неладное, после чего у него было два пути: спрятаться за стойкой и целиться, ожидая, что в коридоре появится либо живой и здоровый напарник, либо кто-то другой, – или идти смотреть, что происходит.

Жрец выбрал второй вариант. Но он не стал просто выбегать в зал – опустился на одно колено в конце коридора и подался вперед, выставив автомат из-за угла. Именно в этот момент я появился там. Ствол жреца почти ткнулся мне в живот, я ударил коленом, мы оба выстрелили. Я попал ему в плечо, а пуля жреца впилась мне в левый бок.