Левиафан - Валерий Ковалев

— И, главное, винчестеры и боеприпасы, те, что делает Демидов, — наклонился к купцу Морев. — Сможешь?

— А почему нет? — был ответ, — наше дело торговое.

…Ранним утром, огласив окрестности прощальными гудками, корабли покинули гостеприимную бухту и взяли курс на Кадьяк. Теперь, стараниями Шелихова, команда «Аскольда» была доукомплектована его людьми, все из которых многократно бывали в море, опытным фактором, захватившим с собою изрядное количество пользующихся спросом у индейцев товаров, и общее число аргонавтов составило 300 человек.

Переход занял малое время, и на третьи сутки вошли в бухту Трех святителей.

— М-да, — удивленно сказал Лобанов, озирая ее в бинокль. — А наши земляки время даром не теряли.

У берега отсвечивала свежим тесом свайная пристань с несколькими баркасами, а вдоль него появились новые избы и лабазы.

— Милости просим, — с достоинством поклонился сошедшим на берег офицерам Рябоконь, а стоящий рядом с ним поручик вытянулся во фрунт.

— Здравствуй, Клавдий Павлович, — улыбнулся Морев и поочередно пожал им руки.

А чуть позже все сидели в фактории, пили чай с пуншем и обменивались новостями.

— Так, значится, идете в Канаду, — потчуя гостей местными разносолами, констатировал Рябоконь. — Хорошее, однако, дело.

— Идем, — кивнул головой Морев. — И нам нужна твоя помощь. Вот, прочти, — и протянул ему записку от Шелихова.

Шевеля губами, фактор ознакомился с ее содержанием, согласно кивнул головой и громко рявкнул, — Прошка!

— Чего изволите? — возник из соседней комнаты приказчик.

— Немедля найди индейца Савву и срочно доставь его сюда.

— Слушаюсь, — ответил тот и загремел сапогами в сторону двери.

— Савва? — переглянулись Морев с Сокуровым. — Так это ж православное имя.

— Это наш батюшка его окрестил, — огладил бороду фактор. — А по-ихнему, басурманскому, он Длинное Крыло.

— А как он здесь оказался, Клавдий Павлович? — поинтересовался Круглов. — Не близко от Канады.

— Прошлым летом на Юконе нашли, раненого. Доставили сюда, вылечили, и он прижился. Отменный разведчик и промысловик. Пушнину мне из лесу таскает.

Спустя полчаса приказчик вернулся в сопровождении рослого человека со смуглым, отливающим бронзой лицом, облаченного в одежду из оленьих шкур и с двумя перьями в длинных волосах.

Индеец молча приложил к груди руку, чуть качнул головой и неподвижно застыл у порога.

— Проходи, Савватей, присаживайся, — кивнул ему на лавку Рябоконь и подвинул индейцу медную кружку с пуншем.

Тот с достоинством шагнул к столу и занял предложенное ему место.

— А он что, понимает наш язык? — спросил Морев у фактора.

— Понимаю, великий вождь — ответил индеец. — И рад тебя приветствовать.

Эти слова произвели значительное впечатление, и офицеры с интересом воззрились на аборигена.

А тот невозмутимо взял кружку и слегка ее пригубил.

После этого фактор сообщил гостю, для чего его пригласили, и в комнате наступила тишина.

— А что получит мой народ? — наконец бесстрастно произнес индеец.

— Надежных друзей и союзников.

— И против инглизи?[25]

— Да, — решительно заявил Морев. — Если они не прекратят войну с индейцами.

— Хорошо, — блеснул глазами Длинное Крыло. — Я буду вашим проводником.

На Кадьяке, вместе с моряками, не без участия практичного Белоконя, в Канаду пожелали отправиться еще десяток человек из местных промысловиков, которых приняли на борт «Левиафана».