О чем молчат ангелы - Бекка Фицпатрик

— Если ты ей веришь, то вперед. Нет ничего плохого в том, чтобы быть ангелом-хранителем. Жить, спасая смертных от опасности… может, это и весело, конечно, зависит от смертного, к которому ты прикреплен.

— Но если бы у тебя был выбор? — спросил Патч.

— Ну, знаешь, сейчас мой ответ зависит от одного определяющего фактора. Я в стельку пьян… или я окончательно сошел с ума?

Патч не засмеялся, и Риксон серьезно добавил:

— На самом деле выбора нет. И вот почему. Я просто не верю в Книгу Еноха. Если бы я был на твоем месте, я бы скорее решился на хранителя. Я и сам об этом подумывал. Жаль, что я не знаю никого на грани смерти.

Повисла тишина. Потом Патч словно отогнал тяжелые мысли.

— Сколько денег мы успеем заработать до полуночи? — спросил он.

— Карты или бокс?

— Карты.

Глаза Риксона загорелись.

— Кто это у нас тут? Симпатичный парнишка? Дай-ка я устрою тебе небольшую взбучку.

И он схватил Патча за шею, зажав ему голову локтем, но Патч обхватил его за пояс и повалил на траву, где они стали обмениваться тумаками.

— Тише, тише! — проорал Риксон, поднимая руки в знак поражения. — Если я не чувствую боль от рассеченной губы, это не значит, что я мечтаю до конца вечера проходить с окровавленным лицом, — подмигнул он. — Это явно не увеличит мои шансы на успех среди девочек.

— А фингал увеличит?

Риксон, проверяя, потрогал пальцами глаза.

— Только не говори, что… — погрозил он кулаком Патчу.

Я убрала палец со шрама. Кожа у меня на спине покрылась мурашками, сердце бешено билось. Патч посмотрел на меня с тенью неуверенности в глазах.

Мне пришлось признать, что сейчас не лучшее время слушать рациональную часть мозга. Может быть, именно сейчас самое время переступить черту. Перестать играть по правилам. И принять невозможное.

— Значит, ты точно не человек, — проговорила я. — Ты действительно падший ангел. Плохой парень.

Это вызвало улыбку на лице Патча.

— Ты думаешь, я плохой мальчик?

— Ты переселяешься в тела других людей?

Он кивнул.

— И ты хочешь переселиться и в мое?

— Я много чего хочу сделать с твоим телом, но не это.

— А что не так с твоим собственным телом?

— Мое тело напоминает стекло. Оно настоящее, но только внешне. И в нем отражается окружающий меня мир. Ты видишь и слышишь меня, а я — тебя. Когда ты прикасаешься ко мне, ты это чувствуешь. Но я не могу ощутить того же. Я не чувствую тебя. Я чувствую все через кусочек стекла, и единственный способ разбить это стекло — переселиться в тело человека.

— Или получеловека.

Губы Патча сжались.

— Когда ты коснулась шрама, ты видела Чонси? — попытался угадать он.

— Я слышала, как ты разговаривал с Риксоном. Он сказал, что каждый год во время хешвана ты на две недели переселяешься в тело Чонси. Он сказал, что Чонси тоже не человек. Он нефилим, — я сказала последнее слово практически шепотом.

— Чонси — гибрид падшего ангела и человека. Он бессмертен, как ангел, но чувствует все, как люди. Падший ангел, который хочет ощутить человеческие чувства, может сделать это только в теле нефилима.

— Если ты ничего не чувствуешь, зачем ты меня поцеловал?

Патч провел пальцем по моей ключице, потом спустился южнее, к сердцу. Каждая клеточка моего тела отзывалась на его прикосновение.

— Потому что я чувствую вот здесь, в сердце, — тихо сказал он. — Я еще не разучился испытывать эмоции. — Он внимательно посмотрел на меня. — Можно сказать так. Эмоциональная привязанность мне доступна.

«Только без паники», — подумала я.

Но дыхание все равно стало частым и прерывистым.

— Значит, ты можешь чувствовать счастье, грусть или…

— Желание.

Едва заметная улыбка.

«Не останавливайся», — сказала я себе. Не давай твоим собственным эмоциям захватить тебя. Потом в них разберешься, когда получишь ответы.

— Почему тебя изгнали?

Наши глаза на секунду встретились.

— Страсть.

— Страсть к деньгам? — сглотнула я.

Патч погладил подбородок. Он делал так только тогда, когда хотел скрыть то, о чем думает, но его выдавали губы. Он боролся с улыбкой.

— И другие ее виды. Я думал, что если паду, то стану человеком. Те ангелы, которые соблазняли Еву, были изгнаны на землю, и ходили слухи, что они потеряли крылья и стали людьми. Когда они покидали небеса, не было никакой грандиозной церемонии, на которую бы нас всех пригласили. Все происходило без шума. Я даже не знал, что им отрывали крылья и обрекали на скитания по земле или что их глодала страсть обладания человеческим телом. Поэтому у меня появилась мысль, что если меня изгонят, я потеряю крылья и стану человеком. В то время я был без ума от одной смертной девушки и решил, что стоит попробовать.

— Дабрия сказала, что ты можешь получить крылья обратно, если спасешь человека. Что ты станешь ангелом-хранителем. Ты не хочешь этого?

Меня удивляло, что в этом варианте ему так не нравилось.

— Это не для меня. Я хочу быть человеком. И сейчас я хочу этого сильнее, чем когда-либо.

— А что по поводу Дабрии? Почему, если вы больше не вместе, она все еще здесь? Я думала, что она обычный ангел. Она тоже хочет стать человеком?

Патч замер, каждая мышца на его лице застыла.

— Дабрия все еще на земле?

— Да, и работает в школе. Она нанялась в школу психологом, называет себя мисс Грин. Я несколько раз встречалась с ней. — У меня скрутило живот. — После того, что я увидела в твоих воспоминаниях, я подумала, что она взялась за эту работу, чтобы быть ближе к тебе.

— Что конкретно она тебе сказала, когда вы встречались?

— Чтобы я держалась от тебя подальше. Намекала на твое темное и опасное прошлое. Но ведь в чем-то она действительно права, не так ли? — спросила я, помолчав, и почувствовала, как: по спине пробежали мурашки.

— Мне нужно отвезти тебя домой. Потом заеду в школу и загляну в ее документы. Я буду чувствовать себя спокойнее, когда пойму, что она замышляет.

Патч резко сдернул покрывало с кровати.

— Завернись в это, — сказал он, протягивая мне несколько сухих простыней.

Мой мозг упорно пытался соединить все кусочки информации в один. От внезапной догадки у меня пересохло во рту.

— Она до сих пор любит тебя. Может, она хочет убрать меня с дороги?

Наши глаза встретились.

— Это приходило мне в голову, — тихо проговорил Патч.