Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

– Я хотел сообщить тебе потом, – наконец выдавил Хунь Лан после долгого молчания, – когда все получится. Прости, а-Юэ. Да, мы с Янь-гэ решили написать с просьбой отомстить ректору. И посмотреть на реакцию.

Все, на что хватило Гань Юэ, – замахать руками и выпалить, что Хунь Лану не за что извиняться. А потом, чтобы перевести тему хоть немного, Гань Юэ перескочил на свой отказ от предлагаемой миссии. Хунь Лан моментально просветлел, и взгляд его заметно смягчился. Он прошел к столу, взял телефон и, погасив экран, попросил рассказать немного подробнее.

«Дополнительное задание», на самом деле, и правда выглядело несложным. Но Гань Юэ попросту не мог смотреть на ужас в глазах Хунь Лана, поэтому решил все-таки отказаться – что и сделал за несколько часов до этой неприятной ситуации.

Ректор не выглядел недовольным. Скорее крайне удивленным. Возможно, из-за слов Хунь Лана у Гань Юэ началась легкая паранойя, но он стал отмечать во время разговора тревожные черты.

– Гань Юэ, какова причина твоего отказа? – спокойно спросил Мянь Шэнь, уперевшись подбородком в переплетенные пальцы. – Ты ведь изучил материалы, которые я тебе прислал, верно?

– Верно, – кивнул Гань Юэ. – Однако этот недостойный смеет напомнить, что его меридианы повреждены.

– Разве ты не хочешь реабилитироваться? – поинтересовался ректор.

– А если не реабилитируюсь, а сделаю только хуже, Мянь-лаоши? – парировал Гань Юэ. – Нет, пожалуй, пусть мои баллы останутся теми же.

Мянь Шэнь сощурился. Всего на мгновение – чтобы тут же прикрыть глаза и сокрушенно покачать головой. Его руки легли на стол, одна поверх другой. Правая поверх левой. Гань Юэ почему-то пробрало ознобом. Он никогда не зацепился бы вниманием, если бы не подозрения, которые заронил в его голову Хунь Лан.

Он прекрасно понимал, что это не поклон, что Мянь Шэнь имеет право так складывать руки на столе, как заблагорассудится[44]. Однако внутри все равно что-то мелко забилось.

– С каких же пор ты стал так низко оценивать себя, Гань Юэ? – произнес Мянь Шэнь, глядя прямо на него. Светлые глаза вдруг показались пустыми.

– Не низко, Мянь-лаоши, – осторожно возразил Гань Юэ. – Этот недостойный оценивает себя так, как полагается, и реалистично смотрит на собственные возможности.

Отпуская его, Мянь Шэнь выглядел разочарованным. Когда-то Гань Юэ катастрофически страшился хоть кого-нибудь разочаровать. Теперь ему, повзрослевшему и почти очистившему разум от этих установок, было до странного все равно.

В конечном итоге Гань Юэ согласился на то, чтобы проверить ректора таким способом, но при условии: в любой момент, когда что-то пойдет не так, Хунь Лан отзовет свою «заявку». И они принялись ждать ответа. Говорили, иногда он приходит почти сразу, а иногда спустя месяц или даже несколько – не угадаешь. Ждали не вдвоем – с Хэй Янем, тоже пострадавшим от Чэнчжэня.

«Не слишком ли много людей в университете пострадали от него?» – периодически невольно думал Гань Юэ.

Еще через пару дней он узнал и то, что Хэй Янь нашел Цин Е, которого отчислили после громкого разоблачения декана экономического факультета, и спрятал его. В общежитии. В их же комнате. Хунь Лан поделился этим после того, как прочитал несколько пришедших на телефон сообщений. Он оторвал взгляд от экрана со странным выражением лица, откинулся на спинку стула и низко, коротко засмеялся невпопад. А после закономерного вопроса рассказал все касательно Хэй Яня и Цин Е.

В ответ на все дальнейшие расспросы Хунь Лан лишь отмахивался: «А-Юэ, не думай об этом, они разберутся сами». Говорил, что ему все равно. Пришлось смириться и не пытаться лезть в жизнь людей, с которыми тем более едва знаком. Перед самим Хэй Янем, когда тот иногда появлялся на пороге двести пятой, Гань Юэ, разумеется, делал вид, будто ему ничего не известно.

Середина и конец января прошли без происшествий и очередных ошеломляющих событий. А вот в начале февраля, во время недельных каникул, которые они вдвоем с Хунь Ланом проводили в общежитии – потому что у одного ехать праздновать было не к кому, а у другого отсутствовало желание, хотя было к кому, – а Хэй Янь – с семьей в отдаленном от Сяньчэна селе, Гань Юэ все же решил тайком сходить к Цин Е. Ведь ему, наверное, было одиноко в пустой комнате.

Гань Юэ до сих пор представления не имеет, с чего вдруг в нем взыграла подобная сентиментальность.

Цин Е внезапному гостю и собеседнику обрадовался, хотя дверь долго не открывал и пришлось убеждать его, что опасаться нечего. Вопреки ожиданиям, он выглядел… счастливым? На лице не было признаков боли или горя. Разве что едва заметные, полустершиеся. Во время разговора Цин Е заверил, что вовсе не скучает: они с Хэй Янем переписываются, а в ночь на первое февраля даже говорили по видеосвязи и он общался с его родителями и сестренкой.

Еще Цин Е сказал, что оформил документы на получение наследства отца, что готовится к новому поступлению на следующий год по учебникам и пособиям, которыми поделился Хэй Янь, и что нашел несложную работу онлайн, чтобы потихоньку копить собственные деньги. Из разговора стало ясно, что он, в принципе, привык к вынужденному затворничеству: нельзя высовываться из блока и кому-то попадаться на глаза, иначе с Хэй Яня сдерут сотню шкур и, возможно, даже выселят из общежития.

– Юэ-гэ пришел, потому что беспокоился?

– Да, – не стал скрывать Гань Юэ. – У тебя погиб отец и отняли квартиру. Это ведь… тяжело.

– Ты от Янь-гэгэ знаешь про квартиру и про то, что я здесь? – предположил Цин Е. – Хотя нет, Янь-гэгэ предупредил бы меня, что есть человек, которому можно открывать.

– От а-Лана, – ответил Гань Юэ. И тут же поправился: – То есть Хунь Лана. Янь-ди не знает, что я в курсе.

– О. – Цин Е удивленно округлил глаза. – Точно, Янь-гэгэ говорил, что вы дружите. Я ничего ему не скажу, можешь не волноваться. – Он слегка улыбнулся. – В любом случае, хоть я тебя почти и не знаю, спасибо, что зашел. Как видишь, я в полном порядке. Можешь писать иногда, если хочешь.

Гань Юэ, отчаянно чувствуя подвох, но не понимая, где именно, потому что все слова вроде бы звучали вполне искренне, провел тогда у Цин Е еще пару часов, обменялся с ним контактами и ушел в странном расположении духа. С Хунь Ланом