Эквилибрист. Путь Силы - Михаил Катюричев

— Что за шум? — в шатер вваливается похмельный Бернард. Выглядит он еще хуже, чем его люди. Под глазами круги, рубашка застегнута не на ту пуговицу, но в руке меч.

— Ничего страшного, пока, — успокаивает его целительница.

Некоторое время Софья сочувственно смотрит на рыцаря, а затем, приподнявшись на цыпочки, аккуратно касается его висков. Пару секунд риттер прислушивается к чему-то внутри себя, а затем расплывается в блаженной улыбке:

— Мэтресса, вы — чудо! — от избытка чувств он чмокает не успевшую отскочить Софью в макушку, — теперь я знаю, как выглядит богиня милосердия!

— Риттер, хватит шутить! — хмурится девушка, пытаясь скрыть смущение, — лучше разнимите этих двоих.

— А что случилось? — участливо интересуется молодой человек.

В паре слов Софья обрисовывает суть конфликта.

— Всего-то? — риттер искренне удивлен, — леди, ну дайте вы ему это слово! Чего зря ссориться? Утро такое хорошее!

— Ладно! — Тали явно недовольна, но ссориться с мечником не хочет, — я, Талиона тайМиронис, даю слово, что не собираюсь причинять вред леди Алисии или препятствовать ее доставе к жениху. Довольны, господин зануда?

— Вполне, — киваю я, — приношу извинения за некорректное поведение. Работа, ничего личного.

И снова дорога вьется меж скал. О, почти стихи! «И снова дорога вьется меж скал/ И вот караван наш в засаду попал/ Разбойников много…», но мы в тельняшках, ага! Что-то меня занесло. Это, наверное, на меня так созерцание украшенной черепом кареты действует. Сразу видно — целительница едет, не некромант какой-нибудь! Нужно еще посоветовать Тин огоньки в глазницах зажечь — все встречные труповоды от зависти подохнут.

— Мэтр, о чем задумались? — выглянула из кареты Софья.

— Стихи сочиняю.

Девушка поперхнулась. Из кареты послышался заливистый смех. Софья, правда, выглядела скорее озадаченной и немного испуганной.

— Что серьезно? Ничего, если я отвлеку вас от этого занятия?

— Да, конечно, в чем дело? — целительница иногда чересчур серьезно относится к своему обещанию помочь мне стать нормальным человеком, но обычно по пустякам меня не дергает.

— Не могли бы вы пересесть в карету? Я хотела бы с вами поговорить.

Все любопытнее и любопытнее. Цепляю поводья Кошмара к какому-то декоративному элементу кареты и пересаживаюсь внутрь, с удивлением обнаружив там еще и леди Алисию. Тиана тут же выбирается наружу. Судя по звуку, она устроилась прямо на крыше. Ее место занимает Эл. Весело. Что ж, подождем, что скажет Софья.

— Господа, мы должны помочь Алисии бежать! — оп-па, такого поворота я не ожидал.

— Зачем? — уточняю я.

— Мэтр, девушку пытаются насильно выдать замуж!

— И? — поднимаю бровь. А до этого ты ни о чем не подозревала как будто.

— Но я ведь его не люблю! — Искренне возмущается маркиза. Господи, какой она еще ребенок! Что самое неприятное — Софья, похоже, на ее стороне. Придется уговаривать обеих. Так, успокаиваемся и вспоминаем о собственном предполагаемом возрасте.

— Это нормально. Вы ведь его ни разу не видели, юная леди. Вы, видимо, переслушали баллад маэстро Котика. Влюбленность кратковременна, да от вас она и не требуется. Как говорят у меня на родине: «стерпится — слюбится».

— Но он же старик! — надежды на рассудительность девушки не оправдались. Впрочем, неудивительно.

— Да? А мне сказали, ему сорок пять, — не старик даже по местным меркам. Так, теперь будем его расхваливать, — то есть он уже достаточно взрослый и разумный человек, чтобы снисходительно относиться к вашим капризам. Он ведь вдовец?

— Его первая жена умерла, — поделилась информацией Софья.

— Давно? Сколько они прожили?

— Не знаю, сколько они прожили, но жена умерла лет семь назад.

— Вот видите! Он, наверное, очень сильно любил эту женщину, раз горевал по ней так долго! — вполне возможно, что бедняжка умерла, не выдержав издевательств. А барон за семь лет перетаскал в постель всех более-менее привлекательных женщин в своих владениях. Или его просто на экзотику потянуло. Но говорить об этом не следует. Давим на романтизм, раз к голосу разума девочка глуха: — Этот человек способен на сильные и долгие чувства! Вам очень повезло. И если вы сумеете завоевать его доверие, то, станете самой счастливой девушкой на земле. Уж он-то сумеет оценить вас по достоинству!

— Но… я не готова. Мне ведь придется…

— Вас с детства готовили к тому, что вы займете место чьей-то жены и хозяйки дома, — обрываю я этот лепет, — лорд-риттер, думаю, достаточно богат и вам не придется самой даже платья застегивать.

— Да, но я ведь должна буду и… — девушка покраснела.

— Вы про супружеский долг? — Пять минут потерпишь! Чуть не вырвалось. Уж слишком меня раздражают романтические бредни этой… блондинки. Так, стоп, голос мягкий, сочувствующий. В глазах понимание и мудрость человека, который знает жизнь. И, поехали: — леди, я понимаю ваш страх. Он естественен. Но, если позволите, за сорок-то лет ваш будущий муж научился обращаться с женщинами! И, поверьте, трепетная нежность и аккуратность зрелого мужчины, любящего мужчины, доставят вам больше удовольствия, чем пылкий напор юного любовника, который думает только о себе.

Кажется, хорошо получилось. Даже сам себе поверил.

— Простите, мэтр, но, насколько мне известно, в Гальдоре традиции требуют держать жену в строгости. У женщин здесь вообще довольно незавидное положение.

Прах и пепел! Софья, ну ты-то куда влезла, такая умная? Ты должна быть на моей стороне! Такое впечатление, что я один тут воспринимаю задание мастера Хорна всерьез. Это твоя обязанность — вправлять девочке мозги!

— Что значат традиции для двух любящих сердец! — тьфу, аж самому противно. Все, мой запас слащавого пафоса исчерпан.

— Хорошо, леди. Допустим, вы убедили меня нарушить данное слово, завалить первый же контракт и поссориться с хорошим человеком. Но скажите мне, что вы собираетесь делать дальше? Вернуться домой? Точно так же выпихнут замуж, не спрашивая вашего мнения. И не факт, что супруг будет хоть чуточку лучше лорда Дерека. Или вы собираетесь бродяжничать здесь, в Гальдоре?

— Я не собираюсь бродяжничать! Я маркиза!

— Вы никто! Все, что у вас сейчас есть — то приданое, которое вы везете в этих телегах. Да и то — до первого разбойника. В Литии вам не помогут. Сомневаюсь, что кто-то будет ссориться с первыми лицами государства ради девчонки, которая сбежала из-под венца.

— Я… я отправлюсь к моему возлюбленному. Говард лучший из людей! Он был со мной так галантен! Он — настоящий рыцарь и не бросит даму в беде.

— Кто такой этот Говард? Давайте догадаюсь — какой-нибудь молодой дворянчик, который потанцевал с вами на балу и даже сказал комплимент. Или поцеловал? — девушка покраснела и отрицательно замотала головой, — понятно, даже не поцеловал. То, что вы в него влюблены, я вижу. Но с чего вы взяли что чувства взаимны? И не нужно мне говорить, про сердце, которое чувствует. Одно дело — быть вежливым с маркизой, а совсем другое — вызвать гнев канцлера из-за бродяжки-бесприданницы в пыльном платье. Нет, согласен, в ваших любимых балладах, наверное, есть пример подобного в исполнении какого-нибудь Роланда или Тристана. Вот только в баллады данные случаи попали именно потому, что крайне редки. Если вообще не выдумка. Поэты они такие. Склонны преувеличивать.