Магиня для эмиссара - Надежда Кузьмина

Понимаю. Но всё равно идиот.

А его спина светилась по-прежнему. Как, кстати, и моя.

Я задумалась — может, мне тоже нужно пить молоко? Но от этой идеи несло явным сумасшествием. Поделилась с ларрой. Та подумала и успокоила меня, сообщив, что раз полезное молоко появляется у меня внутри, значит, всего там уже хватает.

Ну, хоть что-то у нас в порядке!

На четвёртые сутки нам предстояло пересечь крупную реку, Сорану, первую из текущих к Ирнайскому морю на востоке. Командир гвардейцев, симпатичный шатен ньер Кийт, заранее попросил разрешения, если погода будет ясной, остановиться на берегу — выкупать лошадей. Холт, которому, похоже, тоже надоела однообразная тряска в карете, кивнул.

Переехав Сорану по широкому каменному мосту, мы свернули на север, вверх по течению. Небольшой посёлок Айсира, выросший у переправы, скоро остался позади, а мне пришлось взять на руки Соль, потому что на колдобинах просёлочной дороги карету трясло и мотало. Зато на повороте я смогла рассмотреть из окна холмы и ещё зеленую дубраву впереди. Хорошо. Мне всегда нравился запах леса и опавшей листвы. Будет возможность — хоть немного пройдусь. Иногда хочется побыть одной, в тишине. Да и сколько я уже не гуляла по лесу? Подумать страшно — месяцы и месяцы…

Улыбнулась. Наверняка ньер Кийт думал не только о лошадях. С бегущей с севера с отрогов гор Сораной была связана интересная старинная легенда. Когда-то давно, очень давно, когда боги спускались на землю чаще, чем теперь, богиня любви — бессмертная златокосая Виарна — полюбила юношу-охотника, жившего в небольшой деревушке у подножья гор Сиррано. Тот ответил прекрасной богине взаимностью, и счастье пары было полным. Но случилось так, что однажды, охотясь в лесу, юноша спас от дикого вепря простую девушку из соседней деревни. И пока он нёс ту на руках домой, а испуганная дева, прильнув к широкой груди своего спасителя, обнимала его за шею, — влюбился по уши, забыв ради частого стука сердца и робкого дыханья смертной о своей божественной возлюбленной. Ведь сердцу не прикажешь…

Напрасно ждала Виарна охотника на назначенном месте в горах — тот больше не пришёл. Слезы текли по прекрасному лицу тоскующей богини, капали дождём в ладонь. Посмотрела она в это водяное зеркало и увидела, что случилось. Злой Виарна не была и мстить не стала. Что тут поделаешь? Смертный выбрал такую же, как он сам, — мотылькам положено порхать с мотыльками, а не парить с орлами в вышине. Пожелала Виарна тому юноше счастья и верной любви, а из её пролитых слёз появился исток Сораны.

И говорят, что тот, кто зайдёт в реку нагим и сумеет попасть в ту самую струю слёз богини, всегда будет счастлив и никогда не узнает мук неразделённой любви.

Надо ли говорить, что о купаниях голышом в Соране ходили слухи по всей стране? Кстати, для меня такое — покосилась на сидящего рядом с нейтральным лицом Холта — тоже было бы актуально.

Ещё через полчаса мы въехали под сень огромных дубов. А десять минут спустя остановились на просторной тенистой поляне недалеко от берега.

— Рейн, я хотела бы пройтись, размяться. Соль спит, за ней присмотрит Ссэнасс. Можно?

— Иди, если хочешь. Насколько я знаю, опасных диких зверей в округе уж века два как нет, — улыбнулся муж. — Тебя проводить?

— Я очень люблю запах листвы в дубравах, а заблудиться тут негде: мы на правом берегу Сораны. Так что я пойду тихонько вверх по течению, посижу у воды, а потом поверну назад. И у нас же есть личные компасы, ты не забыл?

— Забудешь тут, — хмыкнул Рейн. — Знала бы ты, что со мной было, когда ты их зачаровывала.

— Что? — заинтересовалась я.

— Я чуть с ума не спятил. Выволакивал себя из комнаты, где на кровати лежала голая красавица, моя жена, за шиворот. Это ты мою силу воли и выдержку проверяла? — Серые глаза смеялись. Рейн прищурился и добавил: — Если б не то, что тебе было ещё нельзя, допроверялась бы.

Я покраснела, опустив ресницы.

Ага. А теперь он который день проверяет мою.

А ещё возникла мысль — зайти подальше от стоянки и, пока гвардейцы заняты лошадьми, искупаться самой. Хотелось освежиться. Ну и ещё — вдруг легенда не лжёт, и мне повезёт?

Запах дубовой листвы — особенный. Ни одно другое лиственное дерево не пахнет так пряно, не щекочет так ароматом нос. Даже острый запах тополиных почек по весне не столь ярок. И сами стволы вековых деревьев, за любым из которых легко могли спрятаться три таких, как я, поражали: каждое дерево — целый мир. Поднимаешь голову и зачарованно скользишь взглядом по стволу, следишь, как от него отходят мощные сучья, как они ветвятся, тянутся к небу. Чёрные, скрюченные, узловатые… и прекрасные. В сказках рассказывалось, что дубы особенно любит лесной народ — ильвы. Я их понимала. Я тоже любила дубы.

Тропинка, по которой я шла, была чуть влажной, земля густо-коричневой. Иногда приходилось переступать через узловатые корни. У одного из них я заметила не в сезон расцветшую фиалку. А на другом распластала тёмно-вишнёвые крылья с белой каймой большая траурница.

Я старалась не отходить от реки — ведь и пошла-то за тем, чтобы найти подходящее для купания место. Тропа повернула вправо, а я, уцепившись за ветку лещины и подобрав другой рукой подол юбки, попыталась без потерь съехать в овраг впереди. И повернула налево, к реке. Ойкнула, чуть не наступив на ужа. Спасибо, что не на гадюку. Под ногами зачавкало. Ну, и зачем, спрашивается, я сюда полезла? Сейчас узнаю.

Через два десятка шагов впереди заблестела вода. Вот только меня от неё отделяла широкая полоса таволги вперемешку с осотом, лезть в который босыми ногами совсем не улыбалось. Ладно… поднимусь чуть-чуть выше по склону, благо он не очень крутой, попробую обойти болото и всё же выйти к воде. Посмотрела на грязную ладонь, которой цеплялась за выступающий корень. Ну, перемажусь слегка… ничего. Жаль, что ещё нельзя магичить.

Я угадала. У выхода из лощины на моей стороне обнаружился здоровущий камень. Пологий, он выступал из-под склона и доходил почти до воды. Осот на нём не рос. Так, мох, и в трещинах — низенькая травка. Осмотрелась. Отлично, никого! И сверху так нависли кусты ежевики, что медведю не продраться. Скинула туфли, скатала и стянула чулки, через голову сдёрнула платье. Потом настал черёд панталон и нательной рубахи. Волосы подобрала узлом — мочить голову я не собиралась.

Осторожно, на цыпочках, прикрывая руками грудь, подошла к воде. Дно тёмное, не песок. Зато глубоко, похоже, уже в двух шагах от берега. И как мне туда? Наверное, просто шагать.

Ага, чавк в ил… М-да — выдернула ногу и критически посмотрела на ступню в чёрном ботинке по щиколотку… Ладно, уже сунулась — не отступать же? Чавк, чавк, чавк… а теперь поплыли. Боги, хорошо-то как! Прохладно, свежо, чисто — захотелось нырнуть или хотя бы лечь на спину. Но вместо этого я встала, чуть касаясь пальцами ног дна, и начала обмывать себя ладонями. Шею, грудь, подмышки, живот… Счастье-то какое! Мне ж нормальной ванны ещё пять дней не видать!