Ведьмина доля - Дарья Гущина

— Плохо пахните, Ульяна Андреевна, — негромко пробасил мой подопечный. — Смертью. Старой смертью.

И даже не одной…

— А точнее? — я выпрямилась.

Толик поправил очки, наморщил нос и пожал плечами:

— Точнее мама скажет. Но я ощущаю бесов.

Ах, вот оно что… Вот откуда в хуфии столько силы… Суперсовременная модель нежити, собранная из семи душ ведьм — потомков одержимых. Зачем?..

— Спасибо, Толь, — я улыбнулась. — Здорово вырос и выглядишь замечательно.

Байкер из уважения и воспитания хотел ответить взаимным «вы тоже», но посмотрел на меня и не решился врать. «Кошки» не лгут. И он застенчиво улыбнулся, буркнул что-то, встал и направился за дом. А я — в гости. Если Ангелина «который день» меня ждет, значит… чует, где собака зарыта.

Я поднялась на третий этаж хрущевки и толкнула незапертую дверь. Они никогда не запирались. Пустой узкий коридор с советскими обоями и уютная, расслабляющая атмосфера. В которой хотелось разуться, забраться с ногами в кресло и ни о чем не думать.

— Уль, я на кухне! — прокаркало из квартиры. Ангелина не расставалась с сигаретой и давно прокурила все связки.

Я разулась, сняла куртку, подхватила под брюшко полосатого котенка и пошла на кухню. Дым коромыслом, и я в нирване… Это единственное, что нас по-настоящему расслабляло, и тетя Фиса всегда дымила паровозом, и я, пока не устроилась на серьезную «круговую» работу. С нечистью не расслабишься ни на минуту.

— Привет, — я села на табуретку и устроила котенка на коленях. — Если давно ждешь, почему сама не пришла?

Ангелина — высокая и сухощавая, черные с проседью волосы «гнездом», смуглое моложавое лицо с острым носом и зеркала зеленых глаз. Линялые джинсы и белая майка, сползающая с правого плеча. И неизменная сигарета в уголке губ. Мы с ней в первый же день знакомства выпили за все хорошее и перешли на ты.

— А застала бы я тебя дома? — Ангелина усмехнулась и поставила передо мной кружку с теплым молоком. — Ты же вечно где-то носишься, в задницу ужаленная. И встреваешь.

Я фыркнула и достала из сумки ошейник. Котенок взъерошился и зашипел. Ангелина открыла окно и села напротив меня, протянула морщинистую когтистую руку и пошевелила пальцами. Ошейник ощутимо нагрелся. Я с утра рассмотрела его как следует, но не нашла ни надписей, ни следов заклятий, ни образной информации. Широкая и тонкая серебряная лента с оборванными краями. Совершенно пустая. Ничего особенного.

— Похоже на якорь… — пробормотала «кошка» и скрежетнула когтем по металлу. По серебру пробежались белые искры. — На крови сделано… — забрала ошейник, сжала его в руках, закрыла глаза и ушла в транс.

Котенок снова зашипел и удрал. Я приникла к кружке с молоком. Ангелина морщилась и ожесточенно дымила сигаретой. Ветер врывался в открытое окно и пузырем вздувал тюль. Ошейник сверкал, сиял и искрил, однако исходящей от него магии я не ощущала. Зря надеялась?..

— Да, якорь, — моя собеседница выпрямилась. — Удерживал в мире живых то, что за твоей спиной стоит, — и отложила артефакт. Сплюнула окурок и сощурилась проницательно: — Мощная, падаль… Уля, где ты ухитряешься находить такое?

— Ты же знаешь, мне везет только по-крупному, — отозвалась я безрадостно.

Ангелина намек поняла и ухмыльнулась, снова закуривая. Четыре года назад я, приехав на вызов в окрестную деревушку, едва не стала свидетелем суда Линча. Шалил, уводя людей в чащобу и губя, лешак, а обвинили во всем, как обычно, ведьму, то есть «кошку». Которую вместе с сыном пришлось вытаскивать из горящего дома и увозить в город. Тетя Фиса была против их заселения, но я сумела настоять на своем.

«Кошки» плохо маскировались под людей и соединяли три мира: передними лапами цеплялись за мир живых, задними — за мир теней, а хвостом задевали мир мертвых. Крупная, сильная и по-настоящему опасная нечисть, излучающая тьму летним солнцем. И я, проверяя, встречалась только с кем-то одним и ненадолго. Темный «уголь» реагировал неадекватно — вспыхивал, тянулся к источнику сил и грозил сорвать блок. А теперь… можно.

— Совсем нет шансов? — я опустила взгляд на полосатую скатерть.

— Шансы есть всегда, — Ангелина встала и захлопотала, доливая в кружки молоко. — Но если бы ты пользовалась темным «углем» постоянно, как светлым, их было бы больше. Он половинчатый, неразвитый, неразработанный. Напитывается быстро, — зеркальный взгляд прошелся по моей левой руке рентгеном, — а толку мало. Цепляешься за канат, а в пальцах нет силы и ловкости, чтобы с ним управиться.

Она помолчала, присмотрелась внимательнее и оптимистично добавила:

— Но ты воздух. И нечисть. Всё возможно.

Я снова взялась за кружку. Неужели надула, тварь, и я ошиблась с ошейником?.. Хуфия явственно и иронично хихикнула, и «кошка» ощетинилась, вскинув голову, зашипела:

— Пшла вон!..

— В ошейнике ничего вшитого не было? Никаких заклятий?

— Были, — Ангелина угрожающе щурилась на серебристую тень. — Развоплощающие и сильные, но она, — кивок, — сильнее, — и склонила голову набок, рассматривая: — А знаешь, Уля, как наверняка ее прикончить?

— Как? — встрепенулась я.

— Пламя Верховной.

Тьфу…

— Или хотя бы сила Круга при поддержке Пламени. И ничего не нужно изобретать. Только усилить обычное развоплощение, — «кошка» села напротив меня, закурила и улыбнулась: — Но Баба-Яга против? По-прежнему отказываешься от Пламени?

— Всерьез и навсегда, — я сунула ошейник в сумку. — Командовать парадом — не моё.

Ангелина задумчиво пыхнула сигаретой:

— Якорь сорван, и тварь в мире теней, а оттуда — один шаг до мертвого… Или до живого, если дашь ей кровь. А выпускать в жизнь придется, чтобы уничтожить. Чтобы отсечь от своей тени. Научить?

— Сама!.. — явственно прошелестела хуфия.

— С-сгинь!.. — опять зашипела «кошка» и взъерошилась, волосы встали дыбом. — С-свали, падаль!..

И нежить… исчезла. Пожалуй, впервые со времен архивов я перестала ощущать ее взгляд и чувствовать макушкой ледяное дыхание.

— В лучше годы прикончила бы… — моя собеседница сердито тряхнула головой. — И не такую гниль к мертвецам выселяла… — и скривилась недовольно: — И гонять-то силы есть, а вот двери открыть и вышвырнуть навсегда — уже нет.

— Справлюсь, — я встала и подошла к окну. Как-нибудь…

— Уля, не давай ей свою кровь, — Ангелина встала рядом, скрестив руки на груди. — Будешь вызывать в этот мир — не давай свою. И с чужой подумай. Кровь должна быть сильнее ее собственной. Чтобы не прицепилась опять пиявкой, чтобы не сбежала. В ней есть слабые искры силы беса. Понимаешь?..

Спасибо, чуйка и… мастер Сим.

— Сейчас ритуал набросаю. Он, конечно, для нас, но ты сможешь переделать под себя. Есть хочешь?