Сестра Рока - Яна Алексеева

– Тревога!!!

– Уймисссь! – прошипела я, двинув его ногой в пах. Он скривился, тяжело хватая ртом воздух, но поздно. Со стороны зала послышались торопливые шаги, а из двери на кухню ввалились еще несколько человек. Падаль! Отскочив к ближайшему окну, я потянула из ножен меч.

Узкая ниша позволяла приблизиться на расстояние удара только одному…

– Живьем брать! – донеслось до меня. Не дождетесь! Мельком оглянувшись, я убедилась, что окно забрано в свинцовый переплет, по деревянной основе которого змеились трещины.

Первого падальщика, молодого щербатого парня с гнилыми зубами, я полоснула коротким замахом прямо по лицу. Он отшатнулся назад, сбивая кого-то с ног, и утробно завыл. Стоящий справа посудный шкаф не давал развернуться ни мне, ни противнику. Парировав пару ударов ржавой шпаги, я наугад ткнула вперед острием. Лезвие легко пропороло кожаный доспех, и смуглый наемник повалился под ноги… ой-ой, двухметровому гиганту в новенькой, блестящей кольчуге со здоровым двуручником. Хотя от него и немного проку в такой схватке, через пару минут он нанижет меня на лезвие словно бабочку. Меч соскользнул по подставленному вовремя клинку, уходя влево и врубаясь в край стены. Мое лезвие слабо тренькнуло и обломилось у основания, оставив у меня в руке только рукоять с истертой кованой гардой. Гром и Молния!

Швырнув в лицо торжествующему гиганту плащ, я отчаянно вцепилась в шкаф. Неимоверным напряжением мышц, порожденным отчаянием, едва не выворачивая из суставов руки, попыталась повалить его. Мне повезло… неустойчивые ножки подломились, и он принялся медленно, торжественно, с шумом и звоном заваливаться вбок, прямо на выпутавшегося из плаща гиганта. Человек проиграл неумолимой тяжести, навалившейся на него, и затих под кучей битой посуды. Прочие на мгновение потрясенно замерли.

Еще не затих грохот, когда я, сильно оттолкнувшись ногами от боковой стенки шкафа, мощным толчком прыгнула в окно, высаживая плечом переплет. Приземлившись спиной на камни мостовой в куче битого стекла и обломках дерева, перекатилась в сторону и вскочила. Гром и Молния! Последняя моя рубашка! Сумка… цела вроде. А ценное содержимое… плевать. Да и выдержит, упаковано на совесть.

– …Догоняйте, идиоты! – донеслось из разбитого окна.

Не дослушав, я, хромая, припустила по узкой улочке в сторону порта. Ну, ноги родимые, выносите! Над городом уже занималась заря…

Капитан Владел Верел задумчиво смотрел на город. За его спиной вышколенная команда сноровисто готовилась к отплытию. Боцман вполне успешно гонял по палубе матросов, готовясь отдать швартовы, едва начнется отлив. С борта двухмачтового брига низкой осадки ничего особенного видно не было. Длинный пирс, грязная набережная, поросшие тиной, осклизлые камни мостовой… приземистые бараки складов. Над городом занималась первая заря, и ее отблески придавали зловещему пейзажу мрачную прелесть. Капитан Верел глубоко вдохнул свежий морской воздух. Он искренне надеялся, что в ближайший год ему не придется посещать этот город…

Удачливый морской охотник родом из Хейхольта, в двадцать три года избранный капитаном, а к тридцати скопивший изрядное состояние, собирался заняться воплощением давней мечты – долгим рейдом на запад, в неисследованные воды. Для начала нужно заглянуть в Торис, на другую сторону пролива, разделаться с делами, рассчитаться с желающими покинуть команду… А потом! Но вот куда он точно больше не сунется, так это в город, где даже в самую сильную бурю пересидеть ночь безопаснее на рейде, чем на постоялом дворе…

Тихо. Здесь всегда тихо по утрам, когда люди начинают просыпаться, с радостью осознавая, что пережили еще одну ночь. И благодарят всех богов за сохраненные жизни. Ну а кто-то не просыпается… бывает и такое.

Звонкую тишину внезапно нарушили чьи-то торопливые шаги. Бег. Из переулка прямо перед пирсом вылетела запыхавшаяся фигура. Оглянувшись, стремительно бросилась по причалу к «Серене».

Боцман зычно скомандовал:

– Отдать швартовы!

Правильное, но запоздалое решение, потому что из соседнего проулка на набережную вывалилась целая толпа. Падальщики ночные! Да с магом! Капитан изощренно выругался. Матросы только начали выбирать тросы, когда на полпути к кораблю преследуемый гибко обернулся, хищно вскидывая вверх и вперед руки. До корабля донеслось вполне отчетливое «Гром и Молния!!!». Время замерло.

В этот растянувшийся до бесконечности миг, в сгустившемся, тягучем воздухе мужчина смог разглядеть все подробности неожиданной схватки. Несколько светлых прядей, выбившихся из тугого узла на затылке, изодранная на спине в клочья рубашка… несколько капель крови на мостовой… искривленная в припадке ярости рожа Одноглазого Кроша, орущего что-то угрожающее. Судорожно стиснутые на рукоятях оружия пальцы, тяжелое, вырывающееся паром дыхание медленно наступающих загонщиков… расширенные от ужаса глаза старого Маллика, опустившегося мага…

Время рванулось вперед. И все ослепли. От ярко-синей, рассыпавшейся горячими искрами молнии, сорвавшейся с кончиков пальцев женщины. Уши заложило от гулкого удара, мощная горячая воздушная волна покатилась в море. Бриг ощутимо шатнуло, звонко лопнули канаты. За спиной кто-то начал сдавленно ругаться. Верел предпочел бы молитву… Тишина, только кровь бешено стучит в висках… Проморгавшись, он понял, что по-прежнему стоит на палубе, судорожно вцепившись в планшир. На набережной валялись тела дюжины преследователей, кто-то, истерически крича, скрылся в переулке. Оттуда доносился неприятный сладковатый запах горелой плоти.

А напротив последнего троса, еще удерживающего бриг у причала, стояла, безмятежно улыбаясь, женщина. Белая, сияющая мягким светом в рассветных сумерках кожа, серые глаза…

– Капитан, пассажиров принимаете?

– Прошу на борт, – хмуро бросил Верел. А что еще делать? Отказать кровнице, только что поджарившей целую банду? Не смешите мои тапочки, как говорит кок…

Он только покачал головой, когда женщина с виртуозной легкостью взбежала по натянутому канату вверх и мягко, как кошка, приземлилась на палубу, перепрыгнув через борт. Капитан повернулся к замершей в ошеломлении команде, застигнутой яркой вспышкой врасплох. К счастью, с мачт никто не падал…

– Что уставились, селедки копченые?! За работу! – рявкнул он. Боцман мгновенно принял эстафету, а Верел повернулся к неожиданной пассажирке.

– Ну и луженая же глотка у вас, капитан, – уважительно качнула головой та. – Сколько с меня будет за проезд… скажем, палубным пассажиром?

У нее оказался приятный, глубокий и модулированный голос, навевающий странные воспоминания.