Ведьмина река - Александр Прозоров

– Порви, разрыв-трава, слово колдуна черного, навет нежити холодной, морок духов чужих…

Вид привалившегося бортом к ушкую длинного узкого струга мгновенно стряхнул с него остатки сонливости. Там, внизу, шестеро гребцов в стеганых куртках уже побросали весла, засовывая за пояса боевые топорики – маленькие, но на длинных рукоятях. Загоревший до черноты мужик в кольчуге, с мечом на ремне, неуклюже карабкался на корабль по веревке с узлами, другой, в пластинчатом куяке[3], уже забросил на корму железную «кошку» и подтягивал ближе свой край. Но больше всего внимание ведуна привлек одетый в добротный кафтан черноволосый и длиннобородый мужчина в расшитой серебряными нитями тюбетейке, который, потупя взор, перебирал в руках костяные четки и что-то при этом бормотал.

– Проклятие! – Олег метнулся к Тумдуму, схватил у него из-под ног топор и копье, повернул обратно и что есть силы метнул пику в разбойничьего чародея.

С расстояния в три сажени промахнуться было трудно: тяжелое оружие прошило кудесника насквозь и вонзилось глубоко в доски лодки. Мужчина, похоже, умер еще до того, как успел что-то понять. Просто руки его упали на колени, выпустив четки, а голова повисла чуть ниже, чем ранее.

– А-а-а!!! – Разбойник в куяке отпустил веревку, схватился за меч…

Но у Середина оружие было уже в руках – он с короткого размаха вогнал топор врагу в основание шеи, дернул обратно и с высоты надстройки прыгнул вниз и вперед – за спину второму мечнику, что уже собрался переваливаться в ушкуй, засадил топор ему в ребра по самый обух и крутанулся, выдергивая саблю. Грабители ринулись на Олега, вопя и размахивая топориками:

– Бей гаденыша!!!

Ведун хотел было выхватить в пару к длинному клинку косарь, но тут случилось то, чего не ожидал ни он, ни, похоже, разбойники, – под массой навалившихся на одну сторону людей струг качнулся, жадно черпнул бортом воду и в таком положении, боком, стремительно стал тонуть.

– Йо-о… – охнул Олег, тут же хватанул, сколько смог, воздуха и с головой ушел под воду.

Заклинания, позволяющие дышать на глубине, он знал, знакомство с сыном русалки даром не прошло. Вот только читать наговоры под водой – дело не такое простое, как можно подумать, растянувшись на прибрежной травке…

Глубина в месте схватки оказалась не такая уж и большая – примерно две сажени, два человеческих роста. Коснувшись ногами дна, Середин несколько раз ткнул саблей вверх, в барахтающиеся ноги, поджал колени, толкнувшись что есть силы, на удивление легко всплыл к поверхности – в стеганом поддоспешнике еще оставалось в достатке воздуха, чтобы хоть немного уравновесить тяжесть доспеха. Вырвавшись на воздух, он торопливо вдохнул, выдохнул, снова вдохнул на весь объем легких.

– Веревку держи! – закричали с ушкуя, но увидеть спасительный конец Середин не успел: быстро намокающая стеганка и кольчуга со шлемом увлекли его обратно на глубину.

Понимая всю безнадежность положения, тратить силы и время на барахтанье ведун не стал – дождался, пока подошвы сапог опять коснутся дна, наклонился вперед и спешно зашагал к берегу. Все же река – не море. Десяток саженей – и он будет на суше.

Боги оказались милостивы к своему преданному слуге. Еще до того, как Олег начал задыхаться, он заметил над собой чьи-то ноги – схватился за них, рванул к себе, подминая плывущего татя, забираясь на него сверху, опять высунул голову на воздух, жадно задышал. Грабитель снизу задергался, тоже попытался выбраться к поверхности, цепляясь за его одежду, но Середин, продышавшись, снова позволил себе утонуть, удерживая врага вместе с собой. А когда тот затих, опять зашагал к берегу.

Волга сопротивлялась, как могла, стараясь удержать свою добычу, качала его волнами, сбивала в сторону течением, мягкой подушкой упиралась в грудь, однако, прежде чем от нарастающего удушья в глазах появились розовые искорки, Олег смог сделать два десятка шагов и, уже не в силах сдержать выдох, толкнулся, подпрыгнул, помогая себе руками, загребая так быстро, как только мог.

Изо рта вырвались пузыри, и вместе с ними Середин оказался над водой, хватанул воздух – словно укусил, едва не лязгнув зубами, – опять провалился под воду, старательно загребая в нужном направлении, снова ощутил ногами дно, толкнулся от него кончиками ног, всплыл к поверхности, еще раз вдохнул. Несколько последних, самых важных шагов – и Олег наконец-то смог перевести дух, оказавшись в Волге всего лишь по шею.

Постепенно приходя в себя, он выбрался на сушу, упал почти без сил и перевернулся на спину, глядя на реку. Там медленно скатывался по течению ушкуй, и корабельщики увлеченно добивали веслами последних выживших разбойников. Олег ощупал пояс. Рукоять сабли оказалась на месте – торчала из ножен. Вот что значит рефлексы: сам не заметил, как оружие убрал. Хоть и тонул, но не упустил.

Ведун откинул голову, немного полежал, набираясь сил, потом привстал и начал раздеваться, избавляясь от мокрой одежды. Краем глаза он заметил, что корабельщики уже закончили с праведными хлопотами и гребут к нему по чуть розоватой от крови воде.

Вскоре ушкуй ткнулся носом в берег, и его окружили веселые мужики:

– Ну, ты молодец! Ловко их сковырнул! Как они подобраться-то незаметно ухитрились? Ну, ты удалец! Всех выручил!

– Не зря я тебя взял, – подвел итог похвалам донельзя довольный Тумдум. – Впредь знать будут, каково на мой корабль зуб точить. Так чего, ратник? Вина выпьешь для согрева? Да и дальше поплывем, чего зря время терять? На борту тряпье свое высушишь.

– Нельзя так просто уплывать, купец, – покачал головой Олег. – Гнездо разбойничье надобно найти и до конца выжечь, дабы больше путников не тревожили. Раз они здесь на нас напали, значит, и логово их неподалеку. Поискать внимательно, наверняка тропу или протоку расчищенную найдем.

– Да на что нам эта морока? – поморщился Тумдум. – Тати народ злобный, не ровен час, на рогатины напоремся. Пусть другие корабельщики сами за животы свои бьются. Наше дело маленькое: товар до Костромы к сроку оговоренному доставить. А душегубов пусть дружинники княжеские ловят.

Купец оглянулся на своих работников, и те молчаливо стали пожимать плечами, вроде соглашаясь, хотя и без особого одобрения.

– Ты кое о чем забываешь, Тумдум, – сказал Олег. – Лесные разбойники большими дружинами не ходят. Коли десяток али два в ватагу наберут, так и то за силу считается. Этой силой и балуют. В лагере разве стряпуху да пару сторожей оставят. Утопили мы аккурат девятерых. Сколько там у них воинов ныне осталось? Один, двое? Да хоть бы и пятеро! Нас все едино больше.

– Пятеро так просто не сдадутся, хоть кого-то с собой да прихватят, – резонно заметил многоопытный Ерш. – Чего ради животы-то класть?

– Склеротики вы все, – рассмеялся Середин. – Забыли, что банда эта на Волге уже не первый год шалит? Представляете, сколько у нее добычи, добра самого разного накопилось? И всю ее сейчас охраняет всего один-два человечка. Самое большее – пятеро. Нечто вы по робости своей такой шанс упустите? Ну, мужики, решайтесь! Половина добычи мне, половина вам.