Курьер - Николай Степанов

Обращенные темной магией в свирепых тварей воины обладали повышенной живучестью. Убить их можно было, лишь повредив мозг. Остальные раны заживали, стоило хищникам вернуть человеческий облик.

Больше преследователей не появилось, и семья кузнеца добралась до мастерской. Через пару минут троица ринулась к дому охотника. Дараш нес охапку заостренных прутьев.

– Еще раз привет, сосед! – Кузнец бросил железо на землю. – Принимай гостей.

– В другой раз с удовольствием, а сейчас в лес вам бежать надо.

– Марель, слышала? Бери дочку и – бегом. Мы попытаемся их задержать.

– А как же… – растерялась испуганная женщина.

– Пусть идут к лысой поляне. Сертуш с моими должны быть там. Потом сразу к городу.

– Давай, милая, поспеши. Сейчас серые сюда кинутся. Прощай.

Супруга крепче сжала ладошку дочурки и побежала к лесу.

– Успеют? – с надеждой в голосе спросил кузнец.

– Все зависит от прыти воркулов и нашего везения. Ты где оружием разжился?

– Это заготовки для кованой ограды, что староста заказывал. Сертуш вчера сделал.

– Не тяжеловаты для дротиков?

– По мне – самый раз, – усмехнулся кузнец.

– Как думаешь, в деревне кто-нибудь живой остался?

– Вряд ли. А тебе зачем?

– Хочу своим сигнал подать. – Катош взял зажигательную стрелу и поднес ее к факелу.

– Ты чего творишь?! – возмутился кузнец после первого выстрела.

– Не видишь – дома поджигаю, – бесстрастно ответил лучник.

– А если бы твою хату… – Кузнец даже сейчас не мог смириться с уничтожением жилищ.

– Враги хотели перебить всех тайком, а мы сейчас подадим такой сигнал, что соседи наверняка узнают о нашей беде. Да и тварей этих неплохо бы немного подкоптить.

– Ты прав, воин, – смирился ремесленник.

Бывший гвардеец выпустил с десяток огненных зарядов, и через несколько минут в небо устремилось множество черных столбов дыма.

– Смотри, выползают, гады. Сколько же их здесь?! – воскликнул Дараш.

– Один колдун может обратить до полусотни тварей, – пояснил стрелок. – Помнишь, куда следует метить?

– В башку мне не попасть, хоть бы в тушу угодить. Надеюсь, с таким гостинцем в теле прыти у них поубавится? – Кузнец принялся втыкать в землю справа и слева от себя дротики, каждый из которых был сродни лому.

– Да поможет нам Ярхур. – Катош начал работать быстро и методично, как в былые годы. Правда, тогда плечом к плечу с ним стояли такие же опытные бойцы, которые знали закрепленный за собой сектор обстрела и в случае чего могли подстраховать. Сейчас он остался один перед десятками быстрых тварей. А подстраховать было некому, кузнец не в счет. Он вступит в бой за несколько мгновений до… Об этом думать не хотелось.

– Один, два, три… – Стрелок вслух считал убитых врагов.

Звон тетивы совпадал с каждым третьим ударом сердца воина. Он отогнал все волнения, очистил голову от ненужных мыслей – сейчас существовал лишь лук, черный наконечник стрелы и поток красноглазых хищников.

– …один-один, один-два. – Катош начал отсчитывать второй десяток жертв, когда в бой вступил соратник.

О кузнеце не зря в деревне ходила слава богатыря, а тут к силе еще добавилась ярость отца и мужа, защищавшего семью. Ломы пронзали врагов насквозь. Они не убивали воркула, но подвижность такого хищника падала до нуля. К несчастью, на скорости всей стаи это никак не сказывалось. Серая масса уже приблизилась к невысокому забору.

– Не поминай лихом, сосед! – прокричал здоровяк и, схватив два прута, перепрыгнул через ограду.

В бешенстве человек способен на невероятные действия. Дараш ворвался в гущу врагов мельницей. Вращая металлическими стержнями, словно лопастями, он разметал воркулов по сторонам, заставив их остановиться. Это дало дополнительный шанс стрелку королевской гвардии.

Дзинь! – и голова очередного хищника получала смертоносный подарок.

Дзинь! – и из глаза следующего торчало древко с белым оперением…

Дзинь… Дзинь… Дзинь…

Волки опешили. Они не могли подобраться к обезумевшему здоровяку, а стрелок методично продолжал сокращать их численность.

Дзинь! Звери развернулись к деревне.

Дзинь! Поредевшая волна хлынула обратно.

– Дараш! Не надо за ними гнаться! – закричал охотник.

Кузнец с трудом заставил себя остановиться. Он разом сник и тяжелой походкой вернулся на подворье.

– Я труп, – сообщил он и сел на землю.

– Не расстраивайся. Нас, будущих трупов, здесь только двое, – кивнул охотник, перевязывая окровавленные пальцы. – А их, нынешних, больше двух десятков.

Пространство между деревней и избой Катоша было усеяно телами бойцов в серой форме. После смерти магия теряла свою власть над человеком.

– Думаешь, не сунутся больше? – немного отдышавшись, спросил кузнец.

– Погоди малость. Сейчас они своего поводыря дождутся, – «успокоил» соратника лучник. – Но лишних двадцать минут мы твоим женщинам отыграли.

– Здорово ты их проредил! – Кузнец поднялся и осмотрел поле боя.

– Согласен, – усмехнулся стрелок. – Славная получилась битва. Не думал, что на старости лет смогу так громко уйти к Ярхуру. Спасибо, что оказался рядом.

– Пустое, – махнул рукой Дараш. – Твоими стараниями жива моя семья. Здесь мне, конечно, отдать долг сполна не удастся, но там, на полях Ярхура, как-нибудь сочтемся. О, гляди. Откуда их столько взялось?

На этот раз хищников явилась не одна сотня.

– Поводырь напустил морок.

– Видения?

– Точно, но среди них есть и настоящие воркулы.

– И как их различить?

– Видения не оставляют следов, – пояснил гвардеец, наложив стрелу на тетиву. И тут его мысли резко вернулись к вчерашнему вечеру: «А ведь старуха тоже не оставляла следов! Но она разговаривала и…» Опасность заставила отбросить посторонние думы. Враг приближался с каждым мгновением.

Подсказка не очень помогала. Рассмотреть, кто оставляет отпечатки, а кто нет, было практически невозможно, мороки и хищники надвигались сплошной стеной.

Катош больше надеялся на свой слух, а кузнецу приходилось рассчитывать только на удачу. Но даже при таком раскладе последним защитникам деревни удалось подранить четыре твари, прежде чем серая лавина добралась до забора.

Стрелок отбросил лук в сторону и схватился за меч. Кадушка теперь только мешала, и он оперся на раненую ногу. В глазах потемнело от боли, но зрение вернулось через мгновение, а потом мужчина уже ничего не чувствовал.