Битва судьбы - Дмитрий Казаков

Удары княжеских сапог о пол звучали твердо и уверенно. Пол трещал, будто в опасении. Но выдержал, и хлопнула дверь, выпуская правителя. Бояре и маг двинулись следом.

Охотник

Дорога начала забирать вверх, хотя вокруг лежала та же, изрядно надоевшая степь. С каждым шагом Хорт ощущал, что в сердце прибавляется радости, а в ногах появляется сила. Впереди, под белесыми шапками вершинных снегов, виднелась темная полоса, которая не может быть ничем иным, как лесом. Ветер приносил запах листвы, такой знакомый, такой родной. И Хорт ускорял шаг, стремясь поскорее оказаться среди деревьев, в привычной для себя обстановке.

Неприятности, и немалые, доставлял Родомист. Сразу после похорон Леслава он успокоился, и вел себя вполне разумно. Но теперь, с каждой верстой, отдалявшей его от могилы ученика, маг, казалось, терял жизнь.

Он шел, равномерно переступая, и глаза его, пустые и мертвые, на белом лице, смотрели только вперед. Взгляд этот пугал более всего. Хорт шепнул пару слов Ратану, и воин пристроился рядом со стариком.

Но момент, когда безумие взяло верх, они проворонили. Маг неожиданно остановился, крикнул: «Нет! Я виноват!», и с удивительной прытью ринулся вниз по склону. «Стой!» —заорал Хорт, сбрасывая поклажу.

Ратан же кричать не стал. В пару прыжков настигнув мага, он ловко сбил его с ног. Подхватил, не давая упасть, а затем безжалостно отхлестал по щекам. Родомист, пытавшийся поначалу вырваться, затих и закрыл лицо руками.

– Слушай, маг, – сказал Ратан зло. – Ты втравил нас в это дело, и ты просто не можешь сам сбежать на полпути! Без тебя мы не дойдем. Ты нам нужен!

– Я понимаю. Но как же Леслав? – Родомист всхлипнул, по щекам его потекли блеклые слезы, страшные на лице пожилого мужчины.

– Ничего, – Хорт постарался вложить в улыбку максимум теплоты. – Он погиб так, как доводится немногим. А нам – надо идти.

– Идти? – горько скривился Родомист. – Зачем?

Но покорно поднялся, позволил себя отряхнуть. Дальше шел довольно уверенно. Все попытки заговорить он просто игнорировал. Так и прошагал молча, до самого вечера.

Ветеран

Когда тучи, продолжавшие сыпать снег из толстых серых животов, заметно потемнели, отряд Илигора, который по пути вырос в полтора раза, вышел из леса. Дорога вильнула напоследок и вывела дружинников, чуть не падавших от усталости, к небольшому городку – Весеграду.

Около города, к собственному удивлению, Илигор увидел войска. Дружинники деловито суетились, организуя лагерь. Слышались удары топоров и ругань десятников.

Навстречу колонне измученных ратников выехала группа конников. В одном из них Илигор с изумлением узнал князя:

– Стой! – крикнул он зычно своим людям, и, оборотившись к правителю, поклонился: – Младший воевода Илигор и с ним войско, уцелевшее в битве у границы.

Князь кивнул спокойно. К нему подъехал всадник, молодой, тощий, словно пиявка, и совсем без оружия. По мере того, как безоружный шептал, лицо князя выражало все большее удивление. Когда заговорил, в голосе правителя звенела странная радость:

– Спасибо, воины, что сражались яростно и, хоть и отступили, не посрамили родину! В лагере, вон там, вас ждет пища и ночлег, – тут князь остановился и посмотрел на Илигора. – А ты, старший воевода, подойди-ка поближе.

Илигор подошел, не чувствуя ног: «Старший воевода! – повышение сразу на два чина, и за что?»

– Поздравляю тебя, Илигор, – серые глаза князя смотрели сурово. – Ты повышаешься в звании, и, в основном, благодаря тому, что сумел заработать Дар собственными усилиями.

Воевода ощутил, что на лице его появляется глупая улыбка. Заработать Дар можно, но только добиваются этого очень немногие, самые везучие и упорные. Князь смотрел спокойно:

– Ты совершил невероятное, воевода. Но не стоит переживать. Хуже от этого твоя жизнь не станет, – князь повернул коня и крикнул через плечо. – Веди воинов в лагерь!

Путешественник

Ноги Луция сильно болели, хоть и славятся цверги выносливостью хода. После встречи со степняками прошло восемь дней, и за это время бывший купец, ныне – путешественник, отшагал более трехсот пятидесяти верст по труднопроходимой степи. Горы тянулись перед ним великанским частоколом, заслоняя путь.

Надлежало решить: где нужный перевал? Луций присел на камушек и принялся рассматривать карту: «Так, так, теперь вроде строго на юг, – бормотал он, советуясь сам с собой. – А тут что? – толстый палец отыскал меж гор пустой участочек. Некоторое время Луций сопел, размышляя. – Похоже, долина, за этим перевалом».

Поднял голову. Чужие горы, равнодушные и безжизненные, внушали странную тревогу. На вершинах лежали снега, искрясь под полуденным солнцем, черным языком свешивался перевал. Очень не хотелось Луцию идти туда. Что-то неприятное ждало его там, настолько противное, что и представить невозможно. Но, не склонный к возвышенным переживаниям, цверг решил проблему просто: «Неужто я буду праздновать труса? – спросил он сам себя. – Тот, чья смелость известна столь многим? Никогда!»

Миг – и он решительно зашагал к горам, гоня прочь темные мысли.