Его сиятельство Каспар Фрай - Алекс Орлов

К удивлению советника, на берегу уже собралось сотни три народа, количество, по местным меркам, весьма немалое. У полосы прибоя виднелось несколько весельных лодок, чуть поодаль стояло с полдюжины возов и возле них - около десятка оседланных лошадок.

Подъезжая ближе, Пяллинен стал различать платья незнакомых фасонов, офицерские перья на шляпах и блеск наконечников пик. Дипломаты Гвиндосии высадились с солдатами, и это был плохой признак, поскольку с войсками высаживались только на враждебных берегах либо в тех местах, где местным властям не доверяют.

Сойдя с лошади и приблизившись к собравшимся, дорф Пяллинен был немало удивлен той увлеченностью, с какой люди слушали человека, говорившего с ними на ярити с легким акцентом. Он был широк в плечах, в черной шляпе с высокой тульей и темно-зеленом мундире с шитой серебром перевязью.

Пяллинен узнал этого человека, с ним они встречались два года назад, когда гвиндосская шхуна впервые зашла в прибрежные воды верди.

Решив показать, кто здесь главный, и обратить на себя внимание посланника Гвиндосии, Пяллинен отодвинул стоявших перед ним купцов и шагнул в круг, где стоял сенатор Ральер.

– По поручению конвендора народа верди - Кригса передаю вам сердечный привет и в вашем лице всему народу Гвиндосии. Надеюсь, что ваш визит улучшит взаимопонимание между сторонами и послужит… послужит во благо.

Закончив свою речь, Пяллинен огляделся. Насупленные купцы, что собрались здесь, смотрели на него с недоумением - слишком уж неожиданно он ворвался в круг. Некоторые попятились, представителей конвендора побаивались, они славились своей невоздержанностью в наказаниях.

Ральер приветливо улыбнулся, он также помнил Пяллинена по прошлой встрече, еще тогда понял, что с дипломатами, какими располагал конвендор, интересы Гвиндосии можно продвинуть достаточно далеко.

– Приветствую вас, дорф Пяллинен! - ответил Ральер, и они обменялись рукопожатием.

Стоявшие позади сенатора солдаты расслабились, они не понимали ярити и в каждом подошедшем видели потенциального врага.

Справа от сенатора, прижимая к сапогам два небольших холщовых мешка, стоял гвиндосец помоложе. Его зеленый мундир был из сукна попроще сенаторского, а тулья у шляпы не такая высокая. Пяллинен видел его впервые и попытался угадать, военный ли этот человек.

«Нет, больно хлипок, - заключил он, - пальцы тонки и в чернилах. Писаришка».

– О чем же вы так увлеченно рассказывали подданным нашего конвендора, господин сенатор? - спросил Пяллинен, улыбаясь, однако голос его был строг.

– Я предлагал вашим торговым людям присоединиться к очень выгодному и удобному порядку платежей, который используется не только в Гвиндосии, но и во многих соседствующих с ней странах, - соврал Ральер, поскольку эксперимент с бусами намеревались провести подальше от самой Гвиндосии, на диком и малоизвестном берегу.

– Что же это за порядок? - спросил Пяллинен, досадуя, что вынужден разговаривать с иностранным послом при народе. Он наделся, что гость изъявит желание съездить в замок Тарду, но сенатора занимало другое.

– Сейчас продемонстрирую… Франц!

Молодой человек, названный Францем, развязал один из мешков. Сенатор запустил туда руку и достал нанизанные на нитки прозрачные стеклянные шарики.

– Вот оно, новое платежное средство, господа торговцы и промысловики! Каждый шарик, отлитый из волшебного пиррио, равен одному серебряному рилли. Вы обмениваете серебро на шарики и пользуетесь ими как новыми монетами. Шарики легче рилли, их удобнее носить в кармане или надеть на шею, спрятав под одеждой…

Сенатор снял шляпу, быстро надел бусы и прикрыл их мундиром. Потом снова надел шляпу и, как фокусник, развел руками.

– Смотрите сами, деньги при вас, но ни один вор не сможет вытащить из вашего кармана не единой монетки.

– Это что же, и рыбу за них продавать придется? - спросил из задних рядов рыбак со шрамом через все лицо.

– Можете продавать, но принуждать, вас к этому никто не станет. Хотите, продаете за волшебные пиррио, хотите за серебро, медь или сменяйте на деготь - ваша рыба, ваше право.

– Не, деготь мне не надо, деготь я в прошлом месяце купил, на перегонке у Мартиса.

– Я одного не могу понять, господин сенатор, а как же эта торговля работать будет, если без серебра? - удивился дорф Пяллинен, заинтригованный предложением высокого гостя.

– Сейчас покажу. У кого-нибудь найдется товар на один рилли?

– А это… рыба у меня - два харнлонских мешка. Свежая - онежка, как раз на рилли…

– Очень хорошо, неси ее сюда.

Мужик побежал к телеге, ему взялись помогать еще двое товарищей, и вскоре рядом с сенатором оказались два огромных мешка на сто мер каждый, называемых в этих местах «харнлонскими». От рыбы исходил резкий запах, но сенатор Ральер выглядел довольным.

– Вот, пожалуйста, - сказал он, протягивая сверкающий на солнце зеленый шарик.

– Не, так дело не пойдет, - замотал головой рыбак и спрятал свои большие ладони за спину. - Ты рилли обещал, господин хороший!

– Получишь ты свой рилли, но сначала возьми вот это…

Ральер настойчиво протягивал стеклянный шарик.

Рыбак потоптался на месте, посмотрел на замершего Пяллинена, на затаивших дыхание прибрежных купцов, собрался с духом и протянул ладонь, на которую советник положил шарик.

– О-о-о! - разом выдохнули все, кто это видел. Прежде о подобной торговле никто из них не слыхивал.

– Я вижу, ты не слишком рад, что получил прекрасный пиррио за свою рыбу?

– Дык это… - Рыбак вздохнул, полагая, что его хотят обмануть. - Куда она мне, махонькая такая?

Он снова вздохнул и с тоской посмотрел на свои мешки, прикидывая, есть ли какая-нибудь возможность отыграть сделку обратно.

– Хорошо, раз так, ты всегда можешь обменять пиррио на серебряный рилли.

– Когда? - ожил рыбак.

– Прямо сейчас - вот у него.

И Ральер показал пальцем на Франца, достававшего из наплечной сумки увесистый кожаный кошелек. Сенатор настоял на том, чтобы денег у казначея было много. Он знал, как поразить аборигенов.

– Это, давай, меняй мне на серебро! - сказал рыбак, подавая Францу шарик. Однако тот не спешил: расстелил на песке чистую рогожку, затем положил сверху кусок мягкой замши и, развязав на кошельке шнурок, высыпал на замшу целую кучу свежеотчеканенных серебряных монет.

– О-о-о! - снова поразились собравшиеся, а Франц небрежно взял из кучи серебра одну монетку и подал рыбаку, приняв от него стеклянный шарик, с подчеркнутым вниманием положил его в другой расшитый бисером мешочек и убрал в карман.

Потом ссыпал серебро обратно в кошель, свернул и убрал замшу, после нее рогожку. Собравшиеся следили за ним затаив дыхание, все в этих гостях и их странных обычаях казалось им удивительным.