Сын епископа - Кэтрин Куртц

– Не надо извиняться, – ответил Келсон. – Ты через многое прошел за последнюю неделю и еще не совсем оправился. Мне надо было поговорить с Морганом и Дунканом, чтобы они посмотрели тебя, а не вести тебя сюда.

Ощущение чего-то худшего потеснило нездоровье Дугала, и он посмотрел на Келсона, чувствуя внутри себя что-то мерзкое.

– Ты имеешь в виду, исцелить меня?

– Да.

– Но… – Он с трудом сглотнул. – Келсон, я … я не уверен, что уже готов к этому.

– Из-за того, что случилось в Транше?

– Да, – признался Дугал. Он потер глаза обеими руками. – Боже, у меня опять болит голова. Я не могу думать.

– Именно поэтому я и хотел, чтобы они посмотрели тебя, – ответил Келсон. – Может быть, они смогут исцелить тебя, не трогая твоих экранов. И, может быть, ты не будешь реагировать на них так же как на меня.

– Может быть. Но пока, я… думаю, что пусть лучше природа возьмет свое, если ты не возражаешь. Я буду в порядке.

– Если ты так хочешь, – сказал Келсон. – Но они могут сами попросить тебя. Я еще не рассказывал Дункану про Траншу, но Морган знает.

Дугал опустил взгляд на свои плотно сжатые руки и, глубоко вздохнув, заставил себя расслабиться.

– Ладно, посмотрим, что они скажут. Но я просто не могу… сам просить их, Келсон. И не хочу, чтобы ты просил их. Может быть, я… не буду бояться, если они сами обратятся ко мне. – Он вздрогнул и снова потер свои виски. – Это очень плохо, что твои попытки оказываются более болезненными, чем головная боль, которая у меня все равно есть … но я точно не возражал бы, если бы мне залечили мои ребра. Я несколько дней не мог вздохнуть безболезненно. А моя скачка не способствовала выздоровлению.

– Тогда нам лучше вернуться, чтобы ты мог отдохнуть, – сказал Келсон, стараясь не показать своего разочарования. – Все равно скоро заседание Совета, и я мог бы перекусить немного, прежде чем мы начнем заседание.

– Так бы сразу и сказал, – ответил Дугал с игривой усмешкой.

Их шпоры звенели по ступенькам, пока они поднимались из склепа наверх, а позолоченная бронзовая дверь громко заскрипела, когда Келсон затворил ее за ними.

– Надо будет попросить ризничего смазать, – сказал он, когда они проходили через трансепт. – Напомни мне как-нибудь рассказать тебе о его участии в том, что произошло накануне моей коронации. Жаль, что тебя не было здесь тогда.

Дугал выдавил из себя улыбку.

– Мой отец рассказывал мне, что он видел. Он говорил, что ты дрался на какой-то магической дуэли, прямо здесь, в соборе.

Келсон широким жестом обвел трансепт, рассказывая о чудесном случае.

– Вот тут, у лестницы к алтарю, – сказал он. – На самом деле, меня спасла одна из плиток на полу. Без нее я не имел бы ни малейшего понятия, что мне делать. – Он подвел Дугала к одной из плиток на середине трансепта и, опуская возле нее на колени, стащил перчатку со своей правой руки.

– На всех этих плитках нанесены имена и символы различных святых, которым посвящен этот собор, – объяснил он, указывая жестом на плитки трансепта. – Частью ритуала по получению королевского могущества, унаследованного мной от отца, была «Печать Защитника», и мы посчитали – не без причины – что имеется в виду перстень Моргана, поскольку именно он был Королевским Поборником.

Он почтительно провел кончиками пальцев по полустершемуся узору у своих ног. – Но мы ошиблись. На самом деле имелось в виду вот это: плита с именем Святого Камбера.

– Святого еретика-Дерини?

– Да. Я знаю, что его имя не так просто увидеть, но я каким-то образом понял, что здесь написано – не спрашивай меня как. Может быть, способность узнать нужную надпись в нужное время была частью тех знаний, которые я получил вместе с отцовской магией. Видишь фигуру человека в накидке с капюшоном, который держит корону? Именно Святой Камбер вернул гвинеддскую корону Халдейнам. А здесь, если ты всмотришься в узор, то сможешь увидеть большинство букв его имени, если знаешь куда смотреть: С – М. – В – R – S. Может быть, именно из-за того, что его имя не видно с первого взгляда, оно и уцелело здесь, когда два столетия назад культ Камбера был уничтожен.

Когда Дугал, следя за пальцем Келсона, указывавшим где надо смотреть, увидел надпись «Sanctus Camberus», он растерянно кивнул, опершись руками о пол, чтобы не упасть.

– Значит, ты не веришь, что Святой Камбер служил злу? – спросил он наконец.

Келсон покачал головой и встал, подавая Дугалу руку, чтобы помочь ему встать. – Ни в коем случае. И я не хочу казаться наивным, но или Святый Камбер, или кто-то из его учеников, который хочет, чтобы мы думали, что он – Святой Камбер, не раз спасал нас – не только меня, но и Моргана, и Дункана. Надеюсь, что когда-нибудь я смогу восстановить поклонение ему, – добавил он задумчиво. – Это многим не понравится, но я считаю, что он был великий человек и могущественный святой. Я хочу побольше узнать, каким он был на самом деле, и попытаться найти какие-то реликвии, оставшиеся после него, и поместить их в храм. Он заслуживает этого.

– Я подозреваю, что Церковь не согласится с тобой, – пробормотал Дугал.

– Наверное, Вы правы, – раздался голос позади них, – если Вы судите о Церкви по некоторым из ее самых нудных руководителей. Если следовать такому пониманию, то Церковь возражает многим куда менее спорным идеям. Я могу лично ручаться за это.

– Отец Дункан! – воскликнул Келсон, когда он и Дугал, обернувшись, увидели стоявшего позади них Дункана с охапкой свитков в руках. – О, я не думал, что Вы услышите насчет Камбера. Наверное, глупо даже думать про это.

– Не глупо, мой принц, – мягко сказал Дункан. – Искреннее проявление благочестия и веры не может быть глупым. Но это не значит, что Ваша мечта может сбыться, – добавил он. – По крайней мере, не сейчас. Но кто знает, что может случиться в будущем? В конце концов, кто бы мог подумать, что епископы согласятся с тем, что кто-то, кого они знают как Дерини, станет равным им?

Келсон, несколько раздраженный тем, что не заметил Дункана, нервно оглядел трансепт, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого не было.

– Ш-ш-ш! – еле слышно шикнул он. – Епископы, может быть, знают, как и многие другие, но всем знать об этом совершенно не обязательно. Не стоит усложнять проблему.

Дункан поднял бровь. – Я такой как есть, Сир, как и все мы. В отрицании нет никакой пользы.

– А кто я такой? – прошептал Дугал, обращая усталый, испуганный взор на Келсона. – Давай, Келсон, спроси его. Он прав. Мне надо знать. И я не смогу как следует служить тебе и тому, чем ты стал, пока я не узнаю.

Келсон, поглядев на Дункана, обнаружил, что священник-Дерини застыл, переводя взгляд с него на Дугала, с немым вопросом в своих голубых глазах.

– У Дугала есть экраны, – тихо сказал Келсон, одновременно касаясь руки Дункана и мысленно сообщая ему о том, что произошло с ним и Дугалом. – Я рассказал о них Аларику перед тем, как отправиться в поход, но не успел рассказать Вам. Теперь его надо исцелить, но я немного боюсь, чтобы кто-то из вас сделал это в одиночку. Мне кажется, что вам придется обходить экраны, чтобы исцелить его, и это может оказаться непросто. Когда я попытался считать его мысли, находясь в Транше, он захлопнул их из-за ужасной боли.