На полпути к могиле - Джанин Фрост

— Помнится, лет девяносто назад я знавал оченьмолоденькую девушку с точно такими же взглядами. Так, относительно твоихусловий — согласен. Я возьму тебя к себе, после того как убью Хеннесси. А еслиполученные от тебя сведения окажутся полезными, соответственно оплачу их, когдавсе кончится. Тебя устраивает?

Глаза Франчески загорелись, как зеленый сигнал светофора,потом снова стали карими, как были вначале. Она села, покусала губу и кинула:

— Договорились.

После этого все быстро уладилось. Франческа не знала ни ктотакой Гасила, ни как теперь связаться с Хеннесси, поэтому Кости, не называя,где теперь устроился, дал ей способ связаться с ним. Ниггер заметил, чтособирается уехать из города, чтобы поискать подходы к Хеннесси, а Костипозвонит попозже. На том и закончили. Мы с Франческой не прощались. Онаосталась в номере, а мы с Кости вышли, но на сей раз не воспользовались лифтом,хоть нам и предстояло спуститься на двадцать этажей. Он кивнул в сторонулестницы, и я начала спуск. Хоть какое-то занятие, чтобы не закипетьокончательно.

— Ты мне никогда не рассказывал про обществовампиров, — холодно заметила я.

Один этаж позади, еще девятнадцать осталось. Кости ответилмне непроницаемым взглядом. За руку он меня больше не держал. Я засунула руки вкарманы.

— Ты не спрашивала.

Первое, что пришло мне в голову, — счесть это пустойотговоркой и разозлиться. Я уже открыла рот, чтобы выпалить какую-нибудьколкость, но, вопреки обыкновению, поразмыслила и оставила ее при себе.

— Пожалуй, так.

Он мог бы опуститься до моего уровня и напомнить, что меняинтересовал единственный вопрос: как убивать вампиров. Что их культура, вера,ценности и традиции меня совершенно не заботили, разве что могли пригодитьсядля более эффективной охоты. Мне вдруг стало страшно. Я уже мыслю как убийца,это в двадцать два года-то! Когда я успела стать такой равнодушной?

— Как это вышло? — тихо спросила я. — Откудапошли вампиры?

Кости готов был улыбнуться.

— Тебе эволюционную теорию или божественную?

Я на секунду задумалась.

— Божественную. Я верующая.

Наши ноги отбивали стаккато по ступеням, а говорил оннегромко. На лестницах всегда гулкое эхо, и хотя час был уже поздний, ни к чемубыло загадывать загадки постояльцам, могущим нас случайно подслушать.

— Мы пошли от двух братьев, которые вели разный образжизни, и один из них позавидовал другому. Так позавидовал, что стал первымубийцей на земле. Каин убил Авеля, и Бог изгнал его, но прежде отметил клеймом,отличавшим его от всех иных творений.

— Бытие, глава четвертая, — вздохнула я. —Мама заставляла меня изучать Библию.

— О том, что было дальше, в Библии не написано, —продолжал он, по своему обыкновению искоса поглядывая на меня. — «Клеймо»преобразило его в неумершего. В наказание за кровопролитие он обречен был всюоставшуюся жизнь пить кровь. Впоследствии Каин раскаялся в убийстве брата исоздал собственный народ, существовавший на окраине отвергнувшего его общества.Дети, которых он «породил», были вампирами, и от них пошли новые того же рода,и так далее. Конечно, от гуля ты услышала бы другую версию легенды. Онирассказывают, будто Каин стал не вампиром, а упырем. Споры о том, кто былпервым, не утихают с давних пор, но разрешить их мог бы только сам Каин, а егоздесь нет.

— А он куда делся?

— Стал Верховным Божеством нежити. Присматривает засвоими детьми из тени. Кто знает, существует ли он на самом деле? Или Богрешил, что он оплатил свой долг и забрал его к себе?

Я задумалась. Кости придержал шаг.

— Думаешь, это доказывает, что твоя мама права? —подколол он. — Что все мы — убийцы? Потомки первого в мире убийцы — еслине придерживаться теории, что вампиры и упыри — случайная эволюционная мутация.

Я не отставала от него. Двенадцатый этаж… одиннадцатый…десятый…

— Моему первому предку тоже досталось за его дела —наконец решила я, пожимая плечами. — После той истории с яблоком осуждатьдругих не приходится.

Он рассмеялся — и я вдруг оказалась в его объятиях, не успевдотянуться ногой до следующей ступеньки. Он впился губами в мой рот, выпилдыхание, и тот же внутренний импульс, что подталкивал меня безумствовать вномере наверху, овладел мной. Руки сами обхватили его за шею, ноги сжали егобока, и я целовала его так, словно одним усилием воли могла стереть память оженщинах, что были до меня.

Треснула ткань. За спиной у меня оказалась стена, амгновение спустя он вошел в меня.

Я цеплялась за него, впиваясь ногтями в спину в нарастающейстрасти, прижавшись губами к его шее, чтобы заглушить рвущийся наружу крик. Онстонал мне в щеку, свободная рука зарылась мне в волосы, он двигался быстрее,уходил глубже. В нем не было нежности, да я и не нуждалась в ней, нас обоихсоединила необузданная страсть.

Все во мне внезапно скрутилось в узел и тут же расплылосьпотоком восторга, хлынувшего в каждую частицу тела. Кости тоже вскрикнул испустя несколько потрясающих минут расслабил объятия.

Скрип двери, ах… и он рявкнул:

— Уходи, ты ничего не видел.

Дверь захлопнулась. Только теперь туман рассеялся и менязахлестнула волна стыда.

— Господи, да что же это со мной делается?

Я оттолкнула его, и он поставил меня на ноги, по целовавнапоследок.

— На мой взгляд, все в полном порядке.

Джинсы у меня лопнули от молнии до бедер. Тот, кто пыталсявыйти на лестницу, давно скрылся, но я все равно скорчилась от неловкости.Хорошенькое зрелище ему представилось! И кто-то кого-то еще называл шлюхой?Ханжа!

— Сперва я при всех тебя лапала, потом чуть непродырявила нашу потенциальную Иуду и в довершение всего насилую тебя налестничной площадке! И я еще думала, что ты слишком груб с Тимми! Ты вправетребовать извинений.

Кости хмыкнул, снял с себя куртку и набросил мне на плечи.Хоть дыру на штанах прикрыл. Его одежда уцелела. Он ведь и сам никогда не носилтрусов, так что ему только молнию дернуть…

— Ты меня не насиловала, и я никогда не стану требоватьизвинений за нынешний вечер. Ни за одну минуту. Если на то пошло, я чувствуюоблегчение.

— Облегчение? — Я оглядела передок егобрюк. — Ну, можно и так выразиться.

— Не то… — Опять веселый смешок. — Хотя и этотоже. Знаешь, как ты себя вела? Как вампир. Мы собственники, все до единого.Потому-то я и реагировал так остро, когда Тимми пялился на тебя взглядомвлюбленного теляти. А когда ты точно так же накинулась на Франческу, яубедился… что ты считаешь меня своим. Я ведь не знал, как ты ко мне относишься,Котенок. Надеялся, что видишь во мне не просто партнера и внешнююпривлекательность. Так что, хотя можешь поверить, что она тебе не соперница, ноя с эгоистичным удовольствием наблюдал, как глубоко тебя это задело.