На полпути к могиле - Джанин Фрост

— Ты такая бледная…

И это тоже прозвучало обвинением. Я зевнула в надежде, чтоона поймет намек.

— Как всегда…

— Кэтрин, ты бледна, у тебя здесь никакой еды… тыначала пить кровь?

Я, как открыла рот, зевая, так и забыла закрыть.

— Ты серьезно? — кое-как выдавила я.

Она попятилась от меня. Честное слово, попятилась.

— Начала?

— Нет!

Я бросилась к ней и с болью и обидой увидела, как онасжалась.

— Вот… — Ухватив ее ладонь, я прижала пальцы кгорлу. — Чувствуешь? Это пульс! Я не пью кровь, я не превращаюсь ввампира, а в холодильнике у меня пусто потому, что я не ходила в магазин! Радибога, мама!

Тимми выбрал этот момент, чтобы сунуть голову в дверь.

— У тебя открыто…

Он замер, уставившись в мое разъяренное лицо. Мать отняларуку от моего горла и выпрямила плечи.

— Кто это, Кэтрин?

Ее тон заставил Тимми съежиться. Бедняга не знал, что это ееобычные интонации.

— Повежливее, — прошипела я.

Сперва Кости его запугивал, теперь мать вот-вот доведет досердечного приступа.

— Это твой любовник? — продолжала она сценическимшепотом, который был великолепно слышен с его места.

Я уже готова была отпереться, и вдруг меня осенило. Япревратилась в хитрую, расчетливую интриганку. Я смотрела на Тимми и видела тоже, что видела моя мать. Живого, дышащего парня. Стопроцентно живого.

Может, меня оправдывает, что я была не в себе от недосыпа,месячных и обвинений в переходе на жидкую диету.

— Да! — с безрассудством отчаяния заявилая. — Мама, познакомься с моим любовником Тимми!

Я бросилась к нему, заслонила от матери его обалделое лицо,с энтузиазмом поцеловала в щеку и шепнула, крепко обняв:

— Теперь, пожалуйста, уходи!

— Ох! — пискнул он.

Она подошла к нам, оглядела его с головы до ног. Тиммииспуганно заморгал и протянул дрожащую ладонь.

— 3-здравствуйте, миссис…

— Мисс, — гневно поправила она.

Он вздрогнул, понятия не имея о множестве причин для такойрезкости. Однако, к его чести, не обратился в бегство.

— Мисс, — сделал он вторую попытку. — Приятнопознакомиться, мисс…

— Ты с ним спишь, а он даже фамилии твоей незнает, — презрительно обрушилась на меня мать.

Я возвела очи горе и тут же ущипнула Тимми, пятившегося кдвери:

— Не обращай на нее внимания, милый, она иногдазабывает о хороших манерах. Мам, можно, Тимми будет звать тебя Джастин? Илимисс Кроуфилд?

Она все еще пронзала меня взглядом, говорящим: «Как тымогла?», но понемногу оттаивала.

— Пусть будет Джастин. Приятно познакомиться, Тимми.Кэтрин рассказывала, как вы помогали ей убивать этих демонов. Рада слышать, чтокто-то еще пытается избавить от них мир.

Тимми, похоже, готов был лишиться чувств.

— Давай сварим кофе, — попросила я,предусмотрительно вытолкнув его из комнаты, прежде чем он принялся отрицать.

— Ты побудь здесь, мам. Он живет напротив, мы сейчасвернемся.

Едва мы оказались на территории Тимми, я притянула егопоближе и понизила голос:

— Бедная моя мамочка. У нее бывают просветления, абывают и плохие дни. Доктор собирался назначить ей другое лечение, но ведьтакой припадок заранее не предскажешь. Не обращай внимания на разговоры одемонах. Она истовая пятидесятница. Верит в борьбу с духами и все такое. Простокивай и старайся поменьше говорить.

— Но… но… — Тимми ошалело таращил глаза. —Зачем ты ей сказала, что я твой любовник? Почему не рассказать ей о настоящем?

Хороший вопрос. Знать бы, что отвечать. Хоть что-нибудь!

— Он англичанин, — в отчаянии брякнула я. — Амама ненавидит иностранцев.

Она пробыла у меня час. За это время я превратилась внервную развалину, и Тимми тоже. Он выпил столько кофе, что отплясывал шейк,сидя на табуретке. Я пыталась навести разговор на дела в колледже, на сады, наздоровье дедушки с бабушкой, лишь бы ни слова о вампирах. И то и делоповорачивалась к нему с жалостливой миной или выразительно крутила пальцем увиска у нее за спиной.

Тимми, как мог, старался поддержать меня и успокоить моюбольную мамочку.

— Совершенно верно, Джастин, — то и дело повторялон. — С Божьей помощью мы покончим с этими демонами. Аллилуйя, и, прошувас, скажите «аминь».

Когда она, наконец, ушла, я привалилась к двери изажмурилась от облегчения.

— Слава богу! — вырвалось у меня.

— Верно, — подхватил Тимми. — Аминь!

— Можешь уже перестать, — устало улыбнуласья. — Я у тебя в долгу, Тимми. Спасибо.

В ту самую минуту, когда я с благодарностью обнимала соседа,дверь у меня за спиной открылась без стука.

— Я не помешал? — В голосе с британским акцентомзвучало холодное бешенство.

На этот раз в моем устремленном к Небесам взгляде былбезмолвный вызов. Вот, значит, как? Ладно же, давай! Посмотрим, что у тебя ещев запасе! Тимми отскочил от меня, как ужаленный.

— Ух!

Не знаю уж, о чем он думал, но, увидев, как он прикрываетладонью заветное место, я взбесилась:

— Черт побери, скажи ты ему, что не собирался егокастрировать!

Кости, скрестив руки на груди, безжалостно разглядывалпарня:

— Зачем?

— Затем, что, если не скажешь, я буду очень-оченьстрого блюсти чистоту! — злобно ответила я.

Он по глазам понял, что я не шучу. Сделал примирительноедвижение, но Тимми все равно отскочил от него.

— Не дергайся, приятель. Все твое останется при тебе,только запомни — ты притворяешься ее любовником, и не более того. Другого и вголову не бери.

— Слыхал! — Теперь я мысленно размахивала передНебесами белым флагом: «Ладно, ты победил!»

Губы Тимми дрогнули.

— Смерть всем демонам, и, прошу вас, «аминь»!

Круто!

— Слушай, извини, я малость сошла с ума, когда онанабросилась на меня с обвинениями, что я… пью!

— Ты же не пьешь, — не понял Тимми.

— Нет, — я постучала себя пальцем по горлу, —я о другом питье.

Теперь Тимми совсем запутался, зато на лице Костизасветилось понимание.