Буран, Тайга и Асмодей. Выход - Денис Чистяков

Он достал из-за пазухи добытый у Вероники медальон и, заметив мой взгляд, хмыкнул:

– Что, считаешь меня мудаком?

Какое-то время я пытался разобраться в своих чувствах и когда Серега уже поморщился, видимо окончательно заклеймив меня предателем, я вздохнул:

– Нет. Я не считаю тебя мудаком.

– Пфф, но впрягаешься за нее! – покачал головой Пиксель,

– Я считаю, что пока мы не доберемся до Оринлейна, нам следует держаться вместе, вот и все.

– А если она стащит твой медальон?

Мне вспомнилось пробуждение с Вероникой в моей постели и я качнул головой:

– У нее была такая возможность… Мы от самого Эглидея ехали вместе.

Снова взглянув на Веронику, я пожал плечами, убежденно добавив:

– Не думаю, что она намерена снова предать нас.

Я обратился за поддержкой к Дарлису, но он только пожал плечами.

– Сейчас может и нет, но как найдет своего дружка Джеймса…,

Пиксель взял многозначительную паузу, после чего вскинув бровь, спросил:

– Ты не думал, что и в этот раз мы не все сможем выбраться из игры?

Несмотря на то, что принял решение остаться здесь, я все же надеялся, что у всех будет возможность вернуться. Я действительно не подумал о варианте, который пришел на ум Сереге. Приняв мое молчание за признание осечки, Пиксель воодушевленно продолжил свою мысль:

– Что если в этот раз выберется только тот, у кого окажется целый медальон? Тогда в Разломе нужно было убить половину игроков, чтобы вернуться домой, так? А теперь вполне возможно разрабам нужен только один победитель и двое из трех игроков должны сдохнуть!

В словах Сереги была логика и это пугало. Разрабы в своем письме предлагали нам спасти друзей, но, во-первых, это не значило, что спасти можно всех, а во-вторых, они могли элементарно напи…деть.

– И ты думаешь, что Вероника намерена сбежать одна? – вскинул бровь Дарлис, – Зачем ей тогда было возвращаться за нами?

– В душе не е…у, что твориться в башке этой стервы, но в этот раз я не намерен просто так отдавать ей медальон.

Бросив взгляд на Веронику, я снова посмотрел на Серегу:

– И что, мою часть тоже отнимешь? Станешь единственным победителем?

Под моим взглядом Серега стушевался, вильнув глазами куда-то в сторону:

– Я…, бл…ть, Димон, ты нихрена не знаешь, что мы пережили!

В его голосе звучала почти детская обида. Я подловил Серегу, но заметив царившее в его глазах отчаяние, сам пожалел об этом и вздохнул:

– Извини, я…

Пиксель утер назревающие в глазах слезы и покачал головой:

– Мы думали, что обречены остаться здесь навсегда! Забыть своих близких, свою семью, свой мир, даже чертово время! Это, бл…ть, не город сменить! Все, наше прошлое улетело в пи…ду!

Пиксель говорил, а я невольно примерял его слова на себя, ощущая, как где-то внутри поднимается задавленный радужными фантазиями страх, вызывая в памяти лица родителей и те счастливые моменты, которые были в моей прежней жизни. Пока загадочный Оринлейн был всего лишь мифическим выходом, представлять себе новую жизнь было легко и приятно, но я прекрасно знал, что окончательное решение на пороге выхода из этого мира будет вовсе не таким простым, каким кажется… Мне предстояло по сути похоронить свою семью и то, что на самом деле они останутся живы в другом мире, ничуть не утешало. В конце концов, какая разница: другой мир, или загробный, если так и так я их больше не увижу…

– А через какое-то время ты ловишь себя на том, что не помнишь себя прежнего и крыша начинает ехать так, что х…й удержишь!

Серега утих, сплюнув на землю, а я бросил взгляд на Игоря, который отрешенно смотрел на свои руки, то ли вспоминая все то, что пережил здесь, то ли как и я размышляя о своем решении остаться. Возможно Дарлис все это переживал иначе, будучи рядом с Санрайз, скрашивавшей для него суровую реальность и только теперь осознал, на какие жертвы придется пойти ради нее. Я бы мог понадеяться, что благодаря Пикселю Игорь сейчас передумает оставаться и бороться за Санрайз, но вместо этого я думал, смогу ли остаться сам… Я был почти уверен, что смогу, но…, как долго? То, о чем говорил Пиксель, отчасти было знакомо мне, благодаря Санрайз. Мне было знакомо безумие, но готов ли я окунуться в него полностью, чтобы начать новую жизнь?

– Я знаю, что такое терять себя, – сорвалось с губ.

Серега только хмыкнул, покачав головой:

– Но ты не терял надежду. У тебя впереди был Разлом и возможность вернуться домой. А у нас одна безысходность! Сколько мы не пытались найти иной путь, все х…йня! И от этого чувствуешь свой аватар чертовой клеткой, в которой тебе суждено сгнить, утешаясь воспоминаниями!

И это мне было знакомо…, но я спасался, думая о том плохом, чего лишусь, старательно избегая хорошего. Мне казалось, что все хорошее, даже лучшее, ждет меня здесь и следовал за этой фантазией, старательно не замечая очевидных потерь. Теперь я следом за Игорем уставился на свои руки, снова вспоминая свое неказистое тело студента в сером Питере. Еще я вспомнил Андрея, который так же планировал остаться здесь, а значит, я не буду один. Мы будем друг для друга теми кусочками прежней жизни, которые не позволят нам сойти с ума. Хватит ли этого? Санрайз, которой нет равных в моем мире и Андрей, как связь с прошлым, без которого я возможно перестану быть собой… Кроме того, наши миры уже столкнулись однажды, а значит могут встретиться снова и у меня возможно еще будет шанс увидится с родителями.

Выдержав очередную битву с сомнениями, но четко осознавая, что она не последняя, я посмотрел на друга и твердо произнес:

– Серега, я вернулся, чтобы вытащить вас отсюда, и если всем выбраться не получится, я готов остаться здесь. Я сам отдам тебе свой медальон.

Мимолетно взглянув на Дарлиса, я поймал его ироничную улыбку, но Пиксель ее не заметил, а сам Игорь не стал комментировать мои слова и выдавать намерения.

Серега удивленно посмотрел на меня, а после улыбнулся, но на этот раз не язвительно или высокомерно, а привычной добродушной улыбкой.

– Балбес ты Димка. Хоть ты и связался с этой сучкой Вероникой, пропал на три года и