Витязь в медвежьей шкуре - Степан Кулик

— Ты, давай… осторожнее, — засмеялся барон. — А то еще и за свою жизнь окажешься Степану должен. — Фон Шварцреген помолчал немного, но так как купец явно не спешил продолжать, уточнил: — Готов — это хорошо. Но ты не сказал: к чему? Товар или деньги?

— Могу… — отчетливо произнес Круглей и снова умолк.

Интересно, это он в себя столько хмельного влил, чтобы тоже время потянуть, или со страха? Ведь кто как не Круглей понимал: где он находится и чем все это может закончиться в любую минуту. Вот и выигрывал время единственным доступным способом. Исходя из того, что нет смысла вести в пыточный застенок пьяного до бесчувствия…

— Мне что, клещами из тебя каждое слово тянуть? — фон Шварцреген начинал терять терпение.

Вот! Не зря в народе говорят: «не буди лихо, пока оно тихо». Я еще и подумать не успел о пытках, а барон уже мысль подхватил.

— Не надо… — купец тоже осознал, что не стоит сердить хозяина замка, и попытался произнести более длинную фразу: — Я согласен… как скажет…

— Ага, — этот вариант, похоже, устраивал и барона. — Слово за тобою, Степан. Выбирай…

— Я возьму товаром, но с одним условием.

Мой ответ давно был обдуман, взвешен и приготовлен.

— Каким? — гость Круглей и благородный рыцарь задали вопрос вместе. Почти хором. Зацепило, значит. Купец даже выглядеть стал значительно трезвее.

— Я хочу сопровождать обоз до его конечного пункта. И получить деньги с продажи уже на месте.

— Это еще что за блажь? — удивился барон.

— К нам тоже купцы заезжают… — начал я издалека. — Один часто в доме отца останавливался. И я как-то спросил его: «Зачем так далеко товары возить?» А он объяснил: «Что чем дальше доставишь товар от того места, где его взял — тем дороже продашь». Вот я и подумал: «Если продавать не рядом с Белозерьем, а там, куда Круглей и сам хотел все отвезти, так и денег больше будет».

— Разумно… — кивнул фон Шварцреген. — И практично. Вижу, ты умеешь слушать. Но зачем самому? Возьмем с купца слово, что на обратном пути рассчитается, и пусть едет. Или ты опасаешься, что обманет? Так это зря. Даже не подумает, иначе веры ему нигде больше не будет, и торговать с обманщиком никто не станет… Верно, гость?

— В самую точку, — согласился Круглей. — Купеческое слово вернее печати. Сказал — обязан исполнить. Торговать, может, и будут, если товар хорош. Но из Гильдии мигом выставят. А без ее защиты — обоз легкая добыча для каждого, кто сильнее.

— Вот. Слышал? — барон прогнал с лица кислое выражение, возникшее, когда купец вспомнил о значении Гильдии.

— Не обмана я опасаюсь, а разбойного люда. Мало ли. Дважды уже, как я знаю, на купца нападали. А что если в третий раз не удастся обозникам отбиться? И товар мой сгинет, и с должника не спросишь. Поэтому я и хочу сам за всем приглядеть. А если позволите, ваше сиятельство, то и из компании нанял бы в помощь парочку парней. Вместе потом и на службу к вам вернемся.

— Гм, а ведь хорошо рассудил, шельмец, — барону явно понравилось мое объяснение. — В этом что-то есть. Надо подумать…

Думай, не думай, а эту приманку, господин барон, ты проглотишь, не зря ж я ее так красиво упаковал. Самый шикарный запасной вариант из всех, которые можно предложить, не прибегая к членовредительству. Предположим, никого мы в лесу не поймаем. Говорю — предположим, потому что и сам не посвящен полностью в белозерские тайны. А все разумные сроки и предлоги, позволяющие удерживать купца взаперти, миновали. И что дальше? Наплевать на просьбу магистра ордена? В которой, как теперь выяснилось, еще и аббат какого-то католического монастыря заинтересован. Причем настолько, что лично посетил замок, пройдя Переходом…

Нет, об этом лучше не вспоминать, и без этого душа не на месте. Я же такой умный, а о самой простой вещи не подумал… Что портал может быть не линейным и иметь несколько входов-выходов. И Чичка, шагнув в него, окажется не в Западной Гати, а… В общем, где угодно. Все, забыл!.. Сделанного — не воротишь. Доверимся судьбе. Не все ж ей по головам стучать, может, когда и подсобит.

Вернемся к барону.

Отмахнуться от такого важного поручения он не может, но и связываться с Гильдией, о которой ему так вовремя напомнил Круглей, тоже не хочет. И тут я открыто, при всех, заявляю, что желаю сопровождать купца в его путешествии. На законных правах партнера. И при этом прошу у барона ландскнехтов для охраны обоза! Только полный кретин смог бы отказаться от такого виртуозного паса.

Фон Шварцреген кретином не был.

— Что ответишь, гость? — поинтересовался барон вполне невинным тоном, словно речь зашла о какой-то безделице, лично для него не имеющей никакой ценности.

— Пусть будет так, — пожал плечами Круглей. — Только за дополнительную охрану я платить не буду.

— Это уже ваши дела… — небрежно отмахнулся Шварцреген. — Разбирайтесь сами. Для меня, как хозяина этих земель, важно, что истина восторжествовала.

* * *

— Вы, пятеро, — барон указал пальцем на группку воинов, стоящих чуть отдельно от остальных. — Войдете в лес вон там, — очередной жест, указывающий направление на северо-восток и как бы за угол крепостных стен. — Захватывать больший кусок нет смысла. Оттуда уже не видны ни ворота, ни западный тракт…

По моим личным ощущениям еще стояла глухая ночь, но фон Шварцреген думал иначе. Как и петухи, которые не заставили себя долго ждать и уже второй раз объявили о скором рассвете. Прямо как в театре. Два предупредительных звонка, а после третьего — начнется представление. А наш отряд, словно буфетные завсегдатаи, столпился перед воротами замка уже снаружи и никак не хотел расходиться, оттягивая неизбежность до последней минуты. И это верно. Какой мужчина, еще пребывая в здравом уме и трезвом рассудке, поменяет столик с напитками и душевную компанию на место в партере? Да хоть в ложе бельэтажа…

— В лесу разойдетесь так, чтобы видеть друг друга, и двинетесь вдоль опушки обратно. Ведите себя не как на охоте, а будто за грибами вышли. Можете даже поругивать блажь господскую. Мол, чудят благородные рыцари, грибочков свежих отведать вздумали, а нам ни свет ни заря по лесу бродить. А какие сейчас грибы, если ото дня святого Иоанна Крестителя ни одного дождя не выпало? Задача ясна?

— Да, ваше сиятельство, — кивнул один из загонщиков, наверно старший в группе.

— Тогда ступайте. И помните, если обнаружите лазутчика — брать только живым.

— Целым? — уточнил тот самый.

— Мне нужно, чтобы он мог говорить. Остальное — как получится. В общем-то, руки и ноги его мне без надобности. Но смотрите, если по вашей вине пленник истечет кровью или умрет от ранений раньше, чем я успею с ним потолковать — повешу всех.

Бывшие браконьеры дружно изобразили поклон, развернулись и, как стая волков, ниточкой потрусили к лесу. В том, что они найдут кого угодно, не было и тени сомнения. А если и остальные их товарищи, отобранные из всей компании Рыжим Лисом, не хуже — то вражескому лазутчику, прячущемуся рядом с замком, оставалось только посочувствовать. Тьфу ты! Лезет же в голову всякая ерунда!.. Какой, нафиг, еще лазутчик? Облаву устроили на Людоеда, защитника купеческого обоза. То есть на меня!..