На коне бледном - Пирс Энтони

— Я показала тебе часть моей силы, — тяжело дыша, произнесла она. — А ты показал мне часть своей.

Зейна снова осенило.

— Я тоже имею власть над живым — в какой-то степени!

Зейн вспомнил, как реагировала его клиентка в госпитале — старая женщина, чем-то похожая на его мать, — когда он попытался забрать ее душу. Это было для него ужасным потрясением — впервые извлечь душу из живого тела.

— Да, Танатос. Никто не может помешать инкарнации, занимающейся своим делом, — даже другая инкарнация. Впрочем, нам невыгодно мешать друг другу. Личные силы каждого из нас нерушимы. Никто… — Природа на миг умолкла, бросив на Зейна загадочный и многозначительный взгляд, и глаза ее были словно два окна, распахнутые в бушующую в ночи бурю, — никто не может безнаказанно встать поперек дороги кому-либо из нас.

Откровение Природы потрясло Зейна. Он прежде не понимал, как быстро и специфично она способна воздействовать на него и как он способен воздействовать на нее. И собственная сила удивила Зейна не меньше, чем сила Природы. Но он взял себя в руки и вернулся к прежней теме:

— Итак, ты вызвала меня сюда, чтобы рассказать о чем-то и показать мне что-то, и в то же время воздвигала препятствия у меня на пути. Что на самом деле у тебя на уме?

К ней вернулось прежнее спокойствие. Конечно, Природа была необычайно выносливым и упорным существом.

— Ты встречался с другими.

— Полагаю, ты имеешь в виду другие особые фигуры — Время, Судьбу, Войну? Да, мельком.

— Мы действительно отличаемся от остальных, Танатос, мы — смертные бессмертные. И мы отличаемся друг от друга, но взаимодействуем запутанными, хотя очень существенными способами, влияя на векторы друг друга.

— Векторы?

— Не думаешь же ты, что кто-нибудь из нас полностью свободен? Так же, как векторы силы, высоты над уровнем моря, ветра, температуры, влажности и атмосферного давления, взаимодействуя, определяют, куда упадет брошенный мяч, так и различные относящиеся к делу факторы определяют, как будет идти война, или как будет двигаться холодный атмосферный фронт, или когда закончится дарованная жизнь. Это может казаться случайностью или чьим-то капризом, но лишь потому, что ни один смертный и большая часть бессмертных не в состоянии понять природу действующих сил. Мы не свободны — никого из нас нельзя считать полностью свободным, — но мы обладаем относительной свободой действий, и в этом проявляется разница тех должностей, которые мы занимаем. Каждое воплощение способно в определенной степени противиться другому, если остальные это допускают, но мы предпочитаем не делать этого без веских причин.

Зейну стало любопытно.

— Как можно противодействовать Смерти, даже если Смерть это допускает?

— Судьба может устроить подмену, обрезав нить.

Зейн почувствовал озноб — похоже, такое уже случалось.

— Судьба? Зачем это Судьбе?

— Хронос может приостановить приближение предназначенного.

— Да, но зачем?..

— Марс может подстроить раскол общества, который вообще изменит всю картину.

Природа явно не собиралась отвечать на его вопрос. Однако, похоже, сейчас стоило настоять на своем.

— А как насчет Природы? Какие хитроумные фокусы ты прячешь под своим туманом, кроме сомнительного дара вызывать вожделение?

— Покажи свою душу, — сказала Природа.

— Мою душу?!

Потом Зейн сообразил, о чем идет речь, и вытащил душу танцевавшей девушки. Тогда он машинально засунул свою сумку для душ в карман и лишь сейчас о ней вспомнил.

Природа окутала душу лоскутом тумана.

— Не надо недооценивать силу инкарнаций, Танатос. Когда удалишься отсюда, зайди в склеп и проверь эту душу. Тогда и поймешь.

Зейн положил душу на место. Никаких изменений в ней не чувствовалось. Может, Природа просто блефует?

— Ты притащила меня сюда только из-за этого?

Зеленая Мать рассмеялась, и маленькие клочья тумана поплыли в разные стороны.

— Отнюдь. Я лишь продемонстрировала на примере этой души свое преимущество, чтобы ты научился надлежащим образом и с должным вниманием относиться к тому, что я имею в виду.

— И что же ты имеешь в виду? — нетерпеливо воскликнул Зейн.

— Как ты полагаешь, какой была самая древняя профессия, возникшая среди рода людского? — спросила Природа.

Что ей теперь взбрело на ум?

— Это была женская профессия, — осторожно ответил Зейн.

— Неверно, Танатос. Женщины к такому не допускались. Древнейшая профессия — это шаманы, лекари-колдуны.

— Лекарь-колдун?! — недоверчиво переспросил Зейн. — Да что он мог сделать до возникновения современной магии?

Но, произнеся эти слова, Зейн вспомнил рассказ Молли Мэлоун о древних художниках, расписывавших стены пещер, и об их ныне утраченном умении воздействовать на души животных. Современным достижениям должно было предшествовать практическое изучение магии.

— Шаман — первый представитель свободных искусств. Вождь племени был человеком действия, а шаман — человеком ума. Ему наверняка приходилось нелегко в первобытные времена, когда и магия, и наука работали еще ненадежно, но он был настоящим предвестником будущего. От него произошли те, кто старается понять «почему», а не только лишь «как»: врачи, философы, священники, маги, артисты, музыканты…

— Все те, кто так или иначе связан с Природой, — согласился Зейн, хотя сам он был не вполне уверен, что артисты и художники действительно принадлежат к этой категории лиц. Эти профессии были более субъективны, чем прочие. — Но твое преимущество…

— Это путь.

— Путь к чему? Ничего не понимаю!

— Ты сторонник эволюционизма или креационизма?

— И того и другого, конечно! И что?

— Некоторые полагают, что эти теории противоречат друг другу.

Природа снова сменила тему — такая ее привычка просто-таки бесила Зейна.

— Не вижу никакого противоречия. Бог создал Вселенную за неделю, а Сатана заставил ее развиваться. Таким образом, мы располагаем и магией, и наукой одновременно, что и требовалось. А иначе как это могло произойти?.. Ну так что ты собиралась мне сказать? У меня есть и другие дела.

— Мы боимся неизвестного, — продолжала Природа. — Потому-то человек стремится все объяснить, осветить то, что остается во тьме. При этом его всю жизнь влекут к себе тайна, случай, риск. — Природа бросила на Зейна загадочный взгляд, и он убедился, что она, подобно остальным инкарнациям, знала, как он рисковал деньгами, а потом и самой жизнью. — Человек — любопытное создание, и любопытство может погубить его, но может и многому научить. На сегодняшний день у нас имеются и ядерная физика, и особые заклинания против демонов.