Одиннадцать дней вечности - Кира Измайлова

А вот когда мы увидели еще одну гравюру, я невольно ахнула, совсем как Селеста недавно.

— Что с тобой? — насторожилась она, а я безотрывно смотрела на книжный разворот…

На нем была изображена та же черноволосая дама, только в платье попроще, и стояла она перед громадным деревом, нет, несколькими деревьями, чьи стволы сплелись в один! В точности как у того, что я видела в ледяном море! А под корнями, словно нарочно подчеркнутые художником, виднелись камни — деревья росли в их кругу…

— Листай дальше, — велела я, и Селеста подчинилась. — Погоди!

Тут была не гравюра, просто рисунок прямо посреди текста — непривычной формы кинжал без гарды. Что о нем говорится, мы расшифровать не сумели.

Предпоследняя гравюра изображала зимнюю ночь. Все та же дама вонзала кинжал в сердце женщины в белой развевающейся вуали, а на фоне огромной луны виднелись силуэты всадников на кошмарных конях…

— Думаешь, это нам как-то пригодится? — негромко спросила Селеста, заглянув в конец истории и обнаружив там что-то вроде традиционного «и жили они долго и счастливо».

— Вряд ли, — ответила я, — но ведьма говорила мне, что убить фею можно оружием, которое не принадлежит этому миру. Не принесенным из другого, а… как же объяснить? Знаешь, случается звездопад?

— Конечно, — ответила Селеста. — Это все равно как драгоценности отрываются от расшитого платья и падают наземь.

— Вот-вот. Только небо-то огромное, и расшито оно немаленькими камушками, — улыбнулась я. — Попадаются и куски металла, а из него можно сковать оружие! Вот им-то и можно убить фею…

— Думаешь, тут написано именно о нем? — Селеста нашла рисунок с кинжалом. — Похоже, Марлин! Смотри, тут кругом нарисованы звезды, и вот эта падает прямо на клинок… Только где нам-то добыть такое оружие?

— Такое нам и не нужно, — улыбнулась я и показала ей ножны со своим кинжалом. — Он родился в чреве огненной горы, закален морской водой и тоже, можно считать, не принадлежит надземному миру.

— Обсидиан? — узнала она, увидев клинок. — Его же очень сложно раздобыть!

— Только не под водой… хотя, конечно, и у нас он стоит недешево, — признала я. — Одним словом, ведьма уверена, что он годится для нашего дела.

— Ну конечно, теперь дело за малым — отыскать фею и прикончить ее… — вздохнула Селеста и снова посмотрела на сцену убийства. — Надо же, какая решительная дама эта… Норвудская роза! Интересно, за что ей дали такое прозвище?

— Уж явно не за красоту, скорее, за острые шипы, — честно ответила я. — А она никого тебе не напоминает?

— Я хотела спросить у тебя то же самое. Мне показалось, что она очень похожа на Герхарда.

— И на Эрвина, и на Клауса, словом, на братьев, — кивнула я. — Да и с моей тетушкой-ведьмой у нее есть что-то общее! Конечно, по такому портрету понять сложно, но…

— У этой династии фамильные черты очень хорошо прослеживаются, — перебила Селеста, — достаточно взглянуть на любой портрет в дворцовой галерее: если бы не костюмы и таблички, да не разная манера письма художников, я бы не взялась с ходу отличить, скажем, Рихарда Второго от Густава Седьмого!

— Сильная кровь, — согласилась я. — Ну что ж… даже если мы никогда не узнаем, что же приключилось с этой самой розой, у нас есть хоть какое-то подтверждение ведьминым байкам.

— Может, мастер Йохан все-таки сумеет прочесть эту историю? — предположила Селеста. — Или Эрвин, ты же говорила, он очень интересуется старинными текстами!

— Сперва его найти нужно, — вздохнула я. — Пойдем лучше, узнаем, что с мастером. Вдруг ты права, и он сможет разобрать хотя бы суть?

Времени уже прошло достаточно для того, чтобы вновь прибывшие немного пришли в себя, отогрелись, переоделись в сухое и заморили червячка.

— Как там мастер Йохан? — спросила я.

— Он пока спит. — Анна отвела глаза. — Прикажете позвать Ганса? Он вам обо всем расскажет…

— Конечно, зови, — кивнула я, и вскоре тот явился.

— Даже и не знаю, с чего начать, госпожа, — мрачно произнес он.

— С самого начала, — вздохнула я, забыв о том, что Ганс помнит меня немой. Бедняга сам потерял дар речи, но потом все-таки взял себя в руки.

— Ну, тогда, стало быть… — начал он, собравшись с мыслями. — Я видел, как сперва их высочества в лебедей обратились, а вы с госпожой Селестой за борт прыгнули. Хотел следом сигануть, вытаскивать, да меня матросы уже под руки ухватили. Сильные, мерзавцы, но я бы вырвался, если б меня свайкой по макушке не приласкали… Я, правда, скоро очнулся, вскользь удар-то пришелся, успел я головой мотнуть… Но увидел только, как лебеди улетают.

— В какую сторону? — тут же спросила я.

— Не до сторон тогда было, госпожа, — покаянно ответил он. — Если подумаю, так соображу, каким бортом корабль к солнцу был повернут, но это потом. Главное, птиц и след простыл. И вас тоже. Я слышал, шлюпку спускали, но нашли только косынку госпожи Селесты.

«Верно, она дала мне ее прикрыть шею, а я, видно, небрежно завязала узел», — припомнила я. Впрочем, до косынки ли мне было в те минуты? Ну а тяжелые платья, видимо, сразу пошли на дно…

— Ну а нас, всю свиту господскую, повязали, — продолжил Ганс. — Говорил я его высочеству: не дело всего с двумя телохранителями отправляться невесть куда невесть на чьем корабле! Ну и что, что братья рядом и зять? У вас, говорю, жена молодая, а вы… Эх! Не послушал… ни меня не послушал, ни мастера Йохана — тот тоже неладное чуял, да его высочество старика только высмеял!

Он в сердцах махнул рукой.

— Похоже, ты оказался прав, — медленно проговорила я.

— Ну да… Как на берегу очутились — мигом всех в подземелье отправили. Остальные наши бойцы уж там были. Не все, правда. Некоторые по кабакам да веселым домам отправились, пока господа на морской прогулке изволили прохлаждаться, это их и спасло. И нас, — добавил Ганс, подумав. — К тому времени, как пленных пересчитали, ясно стало, что недостача имеется. Начали искать… ну, об этом парни мне потом рассказали. Ну а они не вовсе бестолковые, и хоть были уже навеселе, сумели скрыться. Опять же и девки, и всякая шелупонь кабацкая предупредили, ищут, мол… И то, парни что, столицы не знают? Их любой укроет даже от стражи, не то что от каких-то чужаков!

— Постой, ты хочешь сказать, что на наших людей охотились бойцы Оллемана?

— Его, а чьи ж еще? И еще какой-то сброд… Я потом узнал, те корабли следом за Оллеманом пристали, вроде как сами по себе — то ли торговать, то ли на ремонт встать хотели. А оказалось, на них полным-полно отборных головорезов! Не иначе, бывшие каторжники, а может, пираты, — сказал он. — Ну, пока суд да дело, пока город прочесывали, наши парни утекли задворками на дальние окраины, в самые что ни на есть разбойничьи кварталы. Там, госпожа, и воровские компании собираются, и контрабандисты, и невесть кто еще. Туда даже стража без нужды не суется, а если потребуется, так сперва уговаривается с тамошними старостами, куда можно лезть, а куда не стоит. А если серьезного преступника ловят, его свои же выдать могут, случалось и такое. Чтобы, стало быть, беспокойства местным заправилам не учинять… Гхм, простите, увлекся! — откашлялся Ганс.