Полудемон. Месть принцессы - Галина Гончарова

Больно, как же больно…

Но утром я привожу себя в порядок. Я вернулся, мне надо идти докладывать все дядюшке.

Будь все проклято, но никто не заподозрит, насколько мне больно. Глубоко дышу — и меня словно бы накрывает тот самый серый лед. Я спокоен, я холоден, у меня ничего не болит… то есть оно болит там, снаружи. А здесь, под толщей льда, спокойно и надежно. Тут мое сердце никогда даже не царапнут. Тут у меня просто нет сердца.

Я полудемон, а мы не плачем!

И не показываем виду!

Как же больно…

* * *

Свою несостоявшуюся жену я встречаю на следующий день. На приеме у дядюшки.

То есть сначала я слышу ее смех. А уж потом…

Карли, моя Карли стоит в окружении придворных хлыщей, молодчик с закрученными усиками держит ее под руку и самодовольно улыбается.

Вот я каков! Такую девушку оторвал!

Меня тоже тянет ему что-нибудь оторвать. Но при одной мысли о Карли на балконе и этом хлыще… к горлу подкатывает едкий комок желчи.

Лишь бы не стошнило!

Так. Я справлюсь.

Вдох, выдох, опять глубокий вдох, пальцы сжимаются в кулаки, глаза застит кровавой пеленой, Карли испуганно смотрит на меня…

Во рту вкус крови…

Я до боли прикусываю клыками щеку и чуть кланяюсь. Серая пелена льда опять застит глаза, закрывает весь мир, вздымается торосами и громоздится глыбами. И из этой метельной круговерти я улыбаюсь легко и непринужденно, как положено светскому человеку.

— Госпожа, позвольте вас поздравить со счастливым замужеством. Виконт, вы получили настоящую драгоценность.

Марта, Анри, Рик… Вы были бы мной довольны. Без хладнокровия ни в бою, ни в некромантии делать нечего.

Карли бледнеет.

— Алекс…

— Виконтесса?

Я смотрю абсолютно незаинтересованно — и она как-то смущается. Опускает глаза…

Я еще раз кланяюсь.

— Желаю счастья.

Вряд ли мне удалось тогда кого-нибудь обмануть. Но я обязан был сделать хорошую мину при плохой игре.

— Не огорчайся, кузен, — Андрэ хлопает меня по плечу, — таких у тебя еще перебывает…

Да уж, ты-то в этом специалист. Полдвора пере… любил, кушетки заменять не успевают.

— Было бы из-за чего огорчаться.

Кажется, обмануть Андрэ мне так и не удается. А вот отвязаться от него — вполне. Раскланиваюсь и удираю с приема, спиной чувствуя довольный взгляд тетушки.

Точно ее работа.

Один-один?

Карли появляется на следующий же день. Приходит в мои покои, улыбаясь, как ни в чем не бывало, пытается прорваться сквозь Томми — и друг рявкает так, что у меня чуть стекла в окне не вылетели.

Я выхожу на шум.

Картина та еще. Карли пытается войти в дверь, сияя улыбкой и бриллиантами, а Томми рычит на весь коридор, радуя десяток слуг, которые именно в это время решили заняться неотложными делами у меня под дверью.

— Тебе мало еще, дрянь похотливая? Добить его хочешь?!

— Том, не устраивай концертов, — окликаю его я.

— Алекс!!! Нам надо поговорить!!!

Я вздыхаю. Надо. Рано или поздно, так или иначе…

— Том, пусти ее. Рано или поздно все равно придется.

Друг шипит что-то нецензурное, но отходит, и Карли просачивается внутрь.

— Алекс, я должна…

— Прости всем, кому должна, и ступай с миром, — вставляет Том. Я сверкаю на него глазами, друг тяжко вздыхает и откланивается. Мы остаемся наедине.

Я смотрю — и сердце царапает.

Какая же она красивая.

Мой солнечный цветок… Уже не мой. Жена виконта.

Я молчу, видимо, слишком долго — и Карли начинает первой.

— Алекс, я хотела попросить прощения.

— Прощения?!

— Да. Я понимаю, я должна была тебя дождаться, но…

— Но?!

— Дион был так обаятелен…

Меня аж шатает в сторону, когда я понимаю.

— Карли, ты хочешь сказать, что если бы вас не застали, ты бы мне и не сказала об этом маленьком инциденте?

Пальцы сжимаются в кулак.

Только не потерять самообладания, только не перекинуться.

— Алекс, ты уехал, я осталась одна, а Дион был рядом. Все время. И… рядом с ним я почувствовала себя любимой и желанной! Он замечательный!

Я смотрю внимательно.

— Ты его любишь?

— Да!

— А меня любила?

— Д-да… наверное. Мне кажется, что это было детское чувство. Алекс, пойми, рядом с Дионом я просто летаю! Он мне небо показал!

В алмазах, ага.

Что-то я не понимаю…

— Карли, мне казалось, ты этого Диона знала еще до моего отъезда.

— Д-да… ты сам нас знакомил.

Как и с кучей другой придворной шушеры. И что-то я не помню такой стихийной любви. Так, осторожно…

— Именно после моего отъезда Дион начал увиваться за тобой…

— Он мне почти сразу признался в своих чувствах, заваливал цветами, сладостями…

Та-ак…

— И часто он у тебя бывал?

— Мы каждый день виделись. И я поняла, что не могу без него.

Мне было почти достаточно. Я осторожно беру Карли за руку. Вторая ладонь у меня так и сжата в кулак за спиной.

— Ты позволишь?

— Алекс!!!

— Я клянусь, что не причиню тебе вреда.

— Н-но…

Я подношу ее руку к губам и касаюсь кожи поцелуем, внимательно вглядываясь в ее глаза. Приворотное зелье?

Вполне возможно.

Только вот для него нужна квалифицированная ведьма. Очень хорошая. Вроде той, с которой я стал мужчиной.

А какие у него отличительные признаки?

Рене мне многое рассказывал, и про два основных признака тоже. Кровь привороженного приобретает слабый привкус меда. Показалось мне — или кожа Карли тоже была чуть сладковатой?

Не знаю… сердце бьется загнанным зверем. Этот разговор стоит мне больше, чем убийство Руфины.

И второй признак.

Обычно у людей есть красноватые прожилки в глазах. Так вот, под влиянием приворотного зелья глаза очищаются. Но это может быть и признаком здоровья.

Не угадаешь, не поймешь…

— Иди с миром, Карли.

— Алекс, ты меня отпускаешь?