Вейн - Инна Живетьева

Полмесяца?!

– Егор, так надо. Нам всем спокойнее будет. Я прошу тебя.

Черт возьми!

– Ладно. Поеду. Но только на две недели.

– Вот и хорошо. Значит, договоримся так: я вызвал вас, чтобы отчитать. Был вынужден отлучиться, вы воспользовались случаем, нашли ключ и ушли через узел, – настоятель кивнул на запертую дверь.

Юрка шмыгнул носом, принюхиваясь.

– Михаил Андреевич! – возмутился Егор. – Я бы ни за что не стал шарить у вас в кабинете!

– Но они об этом не знают. Вещи придется оставить – странно, если б вы явились ко мне готовыми к путешествию.

Егор пожал плечами. Куртка при нем, часы на руке, а больше ничего и нет. Только рисунки жалко.

– У меня в сумке деньги, – подал голос Юрка. – Их-то можно тишком вынуть? Мало ли что.

– Конечно, принесут.

Отец Михаил перевел взгляд с одного на другого.

– Ну, помоги вам Всевышний.

Йорина велела подготовить Гранитный зал. Ни одно другое убранство не подчеркнет блеск золота и драгоценных камней так, как глухие серые стены, на которых развешаны простенькие светильники. Вроде бы в беспорядке, но на самом деле место для каждого выбирали зодчий и ювелир. Пол – каменные плиты, не украшенные мозаикой. Мебель темного дерева, никакой яркой обивки. Все очень просто.

Коридоры, ведущие к Гранитному залу, охраняли лучшие воины дворцовой стражи. Их лица оставались бесстрастными, когда жрица проходила мимо, прижимая к груди шкатулку.

Оун и Тирий уже сидели на своих местах. Увидев Йорину, главы Воинского и Совета Старейшин одинаково нахмурились.

– Ты все-таки принесла ее, – сказал Тирий.

Йорина открыла тайник, устроенный в столешнице, и опустила туда шкатулку. Руки, освобожденные от тяжести, упали на колени.

– Это просто камни.

Она просидела больше часа, перебирая накопленное ее матерью, бабкой, прабабкой… всеми жрицами, жившими до нее. Вспыхивали огни, отражаясь в гранях. Йорина клала на ладонь огромный рубин – «Империю» – и всматривалась в его глубину, пытаясь представить женщину, заплатившую им за жизнь любимого. Рассматривала сапфир, такой огромный, что он больше походил на кусок льда, и имя ему было – «Северная королева». Подносила к лампе знаменитое «Сердце дикарки» – изумруд на редкость чистого цвета, он переходил в одной семье из поколения в поколение четырежды, пока не оказался в Йкаме. С волнением прикасалась к «Черному владыке», бриллианту удивительного стального оттенка. Он был преподнесен ее матери, но не как жрице, в благодарность, а как женщине – в знак восхищения. Йлела же спрятала бриллиант в шкатулку. Йорина могла вынуть любой камень – и он непременно оказался бы со своим именем и историей. Прочие сюда не допускались, и все жрицы ревностно соблюдали это правило. Узнай, что собирается сделать Йорина, прокляли бы они ее? Или поняли?

– Где другая? – резко спросила она.

Тирий приподнял крышку еще одного тайника.

– Хорошо. Золото!

Приблизился слуга и начал аккуратно выкладывать из мешка на стол монеты, от края до края, пока резное дерево не скрылось из виду. Сверху опустился шелковый платок.

– Зовите.

Дан вошел свободно, словно и не держался за его плечом Ури. Кивнул, сел в кресло напротив и хлопнул по подлокотнику:

– Я так понимаю, это для меня. У нас большие переговоры?

Как же запахло ненавистью!

– Да, – сказала жрица. – Это – для тебя. И вот это – тоже.

Потянула за уголок платка. Шелк легко соскользнул, и золото засветилось под лампами. У вора по имени Дан сбилось дыхание.

– В обмен?

– Конечно.

Он согласится. Двуликий, он не сможет устоять, и зря Йорина замаливала грех, перебирая в последний раз шкатулку жрицы Йкама.

Вейн сощурился, оценивая.

– Внушительно. Но, – цокнул он языком, – я вынужден отказаться.

– Да ты хоть понимаешь, сколько тут? – разгневался Тирий. – Возвращайся к себе, купи дом, посели в нем десяток наложниц и живи, не думая о деньгах.

– Ага, – согласился вейн. – И помри от скуки.

– Тебе лучше взять золото, вор, – предупредил Оун.

– Ай, дяденька, не кричите на меня! Я и так нервный.

Йорина положила руку на вздувшиеся мышцы гиганта. Сквозь ткань рубашки чувствовалось, как пылает его кожа.

– Хорошо. Уберите это.

Слуга знал свое дело. Он снимал монету за монетой, позволяя каждой последний раз окунуться в луч света, и прятал в темноту кожаного мешка. Йорина видела, как у вейна подрагивают ресницы, но вор молчал и даже зевнул, небрежно прикрывшись ладонью.

Стол опустел. Стал виден резной узор – четыре горы в окантовке рек и водопадов. Йорина вдавила каблук в небольшую выемку под креслом, и одна из гор пропала, спрятавшись за соседнюю. Из глубины замерцали опалы в червленом серебре.

– Достань, – велела Йорина.

Дан усмехнулся и вынул искусно сделанную шкатулку.

– Открой.

О да, зодчий и ювелир знали свое дело. Вейн отшатнулся, ослепленный блеском. На его лице смешались изумление и вожделение.

– Лучшее, что находили в наших горах, – сказала Йорина, понизив голос, так женщина соблазняет желанного мужчину. Она даже прикрыла глаза, чтобы не спугнуть вора по имени Дан. И вздрогнула от резкого звука – вейн захлопнул шкатулку.

– Нет.

– Самые редкие и дорогие камни, ни у кого в мире…

Дан перебил:

– Неправда ваша. Все знают, самые редкие и дорогие в другой шкатулочке. Сокровищница жрицы Йкама, кажется, она так называется?

Как же густо пахнет ненавистью…

Щелкнул хитрый замок. Йорина вынула простой деревянный ящичек. Крышка его держалась на кожаных петлях и легко откинулась.

– Ты прав.

Зрачки у вейна расширились.

– Пресветлая Иша!

Йорина толкнула шкатулку к нему.

– Бери.

Вор вытащил «Сердце дикарки», и камень засиял у него в руке. Чуть слышно вздохнул Тирий, он видел этот изумруд третий раз в жизни. Даже Ури – самый невозмутимый из воинов – подался вперед и приоткрыл рот, точно мальчишка.

Только Оун не шелохнулся.

– И «Черный владыка»? – благоговейно спросил Дан.

– Он там.

Вейн осторожно положил изумруд обратно. Заглянул в шкатулку, но трогать ничего не стал. Со вздохом откинулся на спинку кресла.

– Увы, я вынужден отказаться.

Что?.. Не веря, Йорина оглянулась на советника – и увидела, что он поражен не меньше.