Мама для Совенка - Екатерина Боброва

И рука Юли сменила «хозяина».

— Ты прав, прямо на кончике языка вертится, — согласился Харт, отведав блюдо.

Юля недовольно поджала губы — что за представление устроили братцы? Помощь зала, ага. А самим ответить статус не позволяет? По подвалам, в случае провала, идти всем придется. И вроде как цель благородная, а подвох так и чуется…

— Вы видите в темноте? — спросила наугад, больно уж движения братьев были уверенными для «слепых».

— Нечетко, — признался Фильярг, — но видим, да. Ночное зрение — часть тренировок. Начинаем с пары часов, а заканчиваем тремя сутками в полной темноте.

Снова их ритуальные заморочки, — поняла Юля, ощутив внутренне, как напрягся Совенок. Ведь ему предстоит такое же «удовольствие» …

— И зачем вам это? — спросила зло, отстраняясь от Фильярга и отбирая ладонь из рук Харта.

— В Огненных пещерах с осушенным резервом даже крошку света не создашь, а выходить как-то надо, — печально проговорил Третий.

Они помолчали. Мужчины вспоминали свой ритуальный опыт — явно невеселый, Юля пыталась представить три дня в полной темноте и одиночестве и заглушить внутренний голос, который требовал схватить Совенка в охапку и забрать от живодеров.

— А я не боюсь темноты, — вдруг нарочито бодро проговорил Аль, и Юля была ему благодарна за смелость и за поддержку. Он словно почувствовал ее сомнения и теперь сигнализировал: «Все в порядке, три дня в темноте меня не пугают». Потрясающий ребенок!

— Раньше его в этот зал и силком было не затащить, — еле слышно прошептал на ухо Фильярг, добавив: — Вот, что вы делаете с мужчинами, Юля.

И, кажется, он имел в виду не только Совенка.

— Так, что у нас с блюдом, — вернул всех на «землю» Третий.

— Орехи, — выпалила наугад Юля, единственное, что смогла хоть как-то идентифицировать.

Тарелка подмигнула лимонным.

— Отлично, — похвалил Третий, добавляя еще два незнакомых ингредиента.

Фильярг разгадал соус, и первое блюдо, засветившись белым, исчезло со стола, а их ощутимо потащило вверх. И ужин начал Юле нравиться.

Дальше пошло веселее. Первую попытку отдавали Алю. Деть справлялся неплохо, ошибался, не без этого, и тогда тарелка мигала малиновым. Потом наступала очередь Юли. Высочествам было плевать на то, что она ничего не смыслит в местной кухне, они наслаждались самим процессом кормления, безбожно подсказывая ответы. Юля тоже наслаждалась игрой ровно до того момента, пока не услышала:

— Это тапунское национальное блюдо, его надо есть руками.

Мысленно взвыла… В слабой надежде толкнула край стола, но на выдвинувшейся полочке нащупала пустоту… Сказано руками, значит никаких столовых приборов для иномирянки. И ни малейшего понятия о гигиене у местных…

— Но сначала ополоснем руки.

Нет, о гигиене здесь все же слышали… Раздался четырехкратный стук, и по одной чаше с водой приземлилось перед каждым на стол. Юля зашарила по поверхности, но сделать ей что-либо не позволили. Четвертый не только омыл «свою» руку, но коснулся губами каждого пальчика. Третий ограничился водными процедурами. А когда Юля попыталась возмутиться — чувствовать себя куклой было непривычно, да и неудобно — ее заверили, что исключительно ради пользы дела стараются.

— Над нами только стол его величества, — поделился «радостной» новостью Третий, явно намереваясь за ужином обойти папашу, наплевав на авторитет родителя.

— Если вы разольете воду или уроните еду, начислят штрафные баллы, — добавил Четвертый. Суровость правил заставила Юлю скрипнуть зубами.

— Меня бы устроило и почетное второе место, — высвободила конечности из рук братьев. Ситуация слегка напрягала. Если интерес Четвертого она уловила давно, то Третий нервировал своим вступлением в игру. И что им от нее надо? Переспать? Развлечься? Выиграть женщину у брата? Н-да… Не хотелось бы стать ценным призом для соперничающих братьев. Или товарищи с серьезными намерениями? К чужачке, у которой статус чуть выше гувернантки? Вряд ли. Юля решила быть реалисткой и не торопиться с выводами. Товарищи развлекаются? Значит, ей тоже можно.

— Вас бы устроило, а Альгара? — тут же подловил ее Фильярг. Увидеть радость победы в глазах Совенка хотелось, обойти его величество… нет. Она до сих пор не знает, простил ли он ей стринги.

— Знаете, кто под нами? — провокационно протянул Третий, наклонившись к самому уху. От жаркого дыхания, опалившего кожу, девушка вздрогнула, тело напряглось, ощущая близость мужчины… Нет, с этими братьями она точно сойдет с ума.

— Разве вам не хочется… — Юля замерла, не дыша, пока этот искуситель держал паузу, — обойти такийцев?

И отомстить за «виагру»? Облизала пересохшие губы — братья ее провоцировали, это факт, как и то, что провоцировали, не выходя за рамки ужина. Ни один не позволил себе даже руку положить на ее колено, не говоря о большем. Легкие поцелуи-прикосновения — не в счет. И эта осторожность дарила чувство безопасности.

— Хорошо. Сделаем пиратов.

— Сделаем! — восторженно завопил Аль, но был тут же осажен.

— Не отвлекайся! Тебе помогать не станут.

Юля моргнула, осознавая несправедливость. Ее, взрослую тетю, опекали как маленькую, а малолетнего Совенка заставляли все делать самому… Осознала и задавила собственное возмущение. Детю полезно, а она… переживет приступ интереса у братьев.

Странное рассыпчатое блюдо, явно крупяное, с добавлением сладких фруктов, Юля ела собственными руками, зато на убирании следов неряшливости высочества отыгрались вовсю.

— У вас здесь испачкано, — палец Харта осторожно снял крупинку с уголка ее губ.

— Вы уронили, — и губы Фильярга коснулись груди, слизывая крошку. Юля прерывисто вздохнула, выругалась и заставила себя успокоиться. Если так дело пойдет и дальше, она не просто пару крошек уронит, а все блюдо на себя вывернет трясущимися руками.

Десерт встретила как родного. Нервы были на той стадии напряжения, что еще немного и она опрокинет чашку с чем-то сладким и взбитым на головы обоих. Никогда Юля не думала, что кожа на запястье может быть столь чувствительной, и одно лишь прикосновение будет выводить ее из душевного равновесия. И ведь не скромная девушка, но темнота, заинтересованность братьев, риск прогулки по подвалам и азарт игры кого угодно раззадорят.

— Вы прекрасно держались, Юля, — проговорил Харт, когда окружающая темнота начала медленно, точно нехотя, сереть. И стало видно, что висят они в воздухе, одним краем касаясь бежевого камня вертикальной шахты, вторым — зависнув над пропастью. Никаких заграждений за спиной не было — только широкий бортик дивана. Стройные колонны удерживали над головой крышу беседки. А вдоль стен шахты на разной высоте замерли такие же столики. Они действительно оказались выше всех, лишь еще один столик застыл на одном уровне — его величества. Пиратов они все же сделали.